Мелодия все звучит - Мэри Хиггинс Кларк

И теперь Лейн ощущала себя почти предательницей, видя выражение глаз Энн и понимая, насколько та рада видеть ее. Она заметила елку, и это дало ей шанс перевести разговор на менее личные темы.

– Энн, – сказала Лейн, – можно помочь вам украсить эту елку? Я хорошо это умею, не сочтите, что я хвастаюсь. Вам трудно будет тянуться до верхних веток. Я попрошу Эрика помочь мне и укажу ему, куда вешать украшения.

– О, Лейн, это было бы чудесно! – радостно отозвалась Энн. – Я очень хочу увидеть елку украшенной, но пока даже не бралась за это… Эрик, ты уверен? Я же знаю, что вы забронировали столик в ресторане.

– Я едва ли не с рождения пытался помочь тебе ставить елку, – засмеялся он. – Лейн, скажи мне, что делать сначала.

Энн, довольная, наблюдала за ними, и менее чем через полчаса елка засверкала украшениями, разноцветными огоньками, на ее ветках заблестели нити «дождя».

Потом Лейн достала из последней коробки рождественский вертеп.

– Как красиво! – воскликнула она.

– Его сделал мой отец, – пояснила Энн. – Он вручную вырезал каждую фигурку. Ясли с сеном, фигуры младенца Христа, Марии и Иосифа, пастухов, ангелов и животных. Все до единой.

Она взглянула на Эрика.

– Твой отец никогда не ценил то, каким умельцем был твой дед. Думаю, ты тоже это вряд ли оценишь.

Эрик улыбнулся, но ничего не ответил.

Через несколько минут Лейн сложила в стопку пустые коробки и попросила Эрика унести их. Когда он вышел из комнаты, Энн встала и потянулась за музыкальной шкатулкой, стоящей на каминной доске.

– Лейн, – медленно произнесла. – Мой муж подарил мне эту шкатулку на день рождения в первый год после нашей женитьбы. Когда поворачиваешь ключ, она играет «Умолкла песня, но мелодия все звучит». Я часто слушаю ее, но в мой день рождения это особенно много значит для меня.

Когда она взяла шкатулку с полки, та выскользнула у нее из рук и разбилась о выложенное кирпичами каминное возвышение. Танцующие фигурки и бархатная подушечка, на которой они помещались, разлетелись по полу как раз в тот миг, когда Эрик вбежал обратно в комнату.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

Прежде чем Энн успела ответить, взгляд Эрика упал на разбитую музыкальную шкатулку.

– Я куплю тебе другую, мама, – мягко произнес он. Прежде чем он успел поднять шкатулку, та уже была в руках у Энн.

Изнутри к стенке шкатулки была приклеена маленькая полоска бумаги. Энн в замешательстве смотрела на нее.

– На этой бумажке написан какой-то номер, – сказала она. – Полагаю, это артикул дизайна.

Эрик быстро взял – едва ли не выхватил – шкатулку у нее из рук.

– Позволь, я взгляну.

Лейн заметила, как на его лице появилось выражение, которое она не могла истолковать. Эрик осторожно отлепил бумажку от стенки коробки, открыл свой бумажник и сунул ее туда.

– Нет, мама, это серийный номер. Думай что хочешь, я все равно собираюсь купить тебе новую музыкальную шкатулку.

«Это не серийный номер, – подумала Лейн. – Серийный номер никогда не клеят изнутри изделия. Если б таковой и наличествовал, он был бы выгравирован на донце шкатулки».

Цилиндр не был сломан. Энн завела шкатулку и подождала. Начала играть музыка.

– Пока шкатулка играет нашу песню, – сказала женщина, – неважно, что она разбита.

Со слезами на глазах Энн Беннет начала тихо напевать:

– Но мелодия все звучит…