В Питер вернутся не все - Анна и Сергей Литвиновы

Нищие Надю Митрофанову обожали. Хотя в Москве миллионы людей – есть, наверное, и более жалостливые, и, уж точно, более богатые, – но из толпы всегда выхватывали именно ее. Неужели попрошайки и впрямь специальные курсы посещают? На которых учат: если девушка задумчива, носит юбку ниже колена и не особо стройна – обязательно подаст? И на срочную операцию, и на хлебушек погорельцам, и даже просто на бутылку.

Сколько Надя себя помнила, она всегда кому-то помогала – не только нищим. Выгуливала соседскую собаку, бегала за хлебом для приболевшей бабки из квартиры напротив, подменяла в предпраздничный день коллегу... А что поделаешь, коли Всевышний наградил несовременным мягким характером?

А уж мужики из Нади просто веревки вьют. Взять ее приятеля Полуянова. Охотно пользуется Надиной добротой – живет в ее квартире, всегда ходит в чистой, наглаженной рубашке, накормлен, ухожен... Но замуж при этом не зовет. Не считает нужным. Естественно, ему проще и приятнее: уноситься куда-нибудь в вихре событий, уставать, набираться впечатлений – одному! – а потом возвращаться под надежное и уютное Надино крылышко. Отсыпаться в ее аккуратной квартирке, отъедаться ее пирогами.

Вот и сейчас: умотал в Питер. В кино его, видите ли, сниматься позвали! С хорошим режиссером, роль почти что главная, да еще и фильм по его собственной книжке. «Просто глупо, – сказал, Надюшка, – отказываться». А что актеры, даже далеко не звезды, часто своих подруг на съемки с собой берут, об этом вроде и не ведает. По крайней мере, когда Надя заикнулась, что у нее как раз отпуск не отгулян, а в Питере белые ночи, Димка только отмахнулся:

– Да ты что, заинька! Я сам-то на птичьих правах, куда еще ты!..

Ну, раз «заинькой» называет – значит, точно планирует в Питере загулять. Приударить за какой-нибудь актрисулей.

Вот и надейся на этого Полуянова...

В итоге попрощались они холодно.

Дмитрий отбыл на свои съемки, между прочим, в вагоне-люкс, в отдельном купе с туалетом и душем (виданное ли дело?), а Надежда твердо решила: скучать без него она не будет. Открыта для любых безумств, положенных свободной женщине, – вплоть до похода на мужской стриптиз. Хватит уже терпеть, надеяться и ждать. Пора и о себе подумать. Или хотя бы в Димино отсутствие весело провести время...

Правда, пока что удалось договориться лишь с бывшим одноклассником Мишкой – и то не на стриптиз, а просто поболтать в кафешке. Не свидание, конечно, просто дружеская встреча, но надо же с чего-то начинать!

...А когда после работы Надя, принаряженная, спешила к метро, к ней опять прицепилась какая-то бабка! Схватила у входа в подземку за рукав, молвила жалобно:

– Деточка! Хоть ты остановись! Совсем плохо мне!..

Первым порывом было просто сбросить бабкину руку со своего плеча и сухо, как в Москве принято, буркнуть: «Бог подаст!»

Но все же – что за наказание этот ее характер! – чуть притормозила, встретилась со старушкой глазами... Одета та оказалась чистенько. И лицо приятное. А главное, на щеках пламенем горел неестественный румянец. Верный признак, что давление подскочило.

И Надя пробормотала:

– Что случилось?

Решила – если бабка сейчас начнет разливаться, что у нее дом сгорел, то она пошлет ее однозначно. А старуха тяжело оперлась на ее руку и прохрипела:

– Голова кружится... И грудь давит... А лекарство свое я дома оставила... Адельфан.

Ну, адельфану – цена копейка. И аптека – совсем рядом, два шага от метро.

«Но с какой стати мне с этим возиться? И так опаздываю!»

Хотя, пожалуй, минут пять запасных у нее еще есть. И лучше уж прийти позже, чем, полной дурой, ждать в кафе опаздывающего одноклассника – а тот наверняка вовремя не явится, сейчас сплошные пробки, а Мишка на метро принципиально не ездит. А старуха, похоже, не врет: вон, и глаза красные, и румянец распылался совсем уж ярко. Типичный гипертонический криз.

Надя строго велела бабке: