Брат мой Каин - Энн Перри

Внутри это сооружение площадью около дюжины квадратных ярдов оказалось совершенно пустым, за исключением деревянных ящиков, сваленных возле стен, кроме противоположной, где Монк заметил еще один выход. Определить, что находилось в ящиках, он не мог. Он увидел также заменявшую стул бухту грубого каната, а рядом – еще одну, распутанную и используемую вместо постели. Посреди этого нищенского жилища жарко горел костер, дым и огонь от которого уходили наверх, в грубую самодельную трубу. После ночной сырости Уильям сразу ощутил приятное тепло, даже несмотря на то что все его внимание было сейчас сосредоточено на человеке, сидящем на корточках возле костра и сжимавшем в затянутой в черную перчатку руке кусок угля с таким видом, словно он держал оружие. Этот мужчина был высок и казался одновременно расхлябанным и ловким, однако прежде всего Монк устремил взгляд на его лицо, показавшееся ему ожившим рисунком леди Рэйвенсбрук и в то же время не похожее на него. Основные его черты оставались точно такими же: широкая нижняя челюсть, заостренный подбородок, крупный нос, приподнятые скулы… Даже глаза казались копиями глаз на том изображении. Но покрывавшая лицо плоть отличалась от того, что сыщик видел на портрете: очертания рта, морщины, идущие от носа к уголкам губ… Это лицо как будто дышало насмешливой злобой, всем своим видом предупреждая о жестокости, на которую был способен этот человек.

Монк без лишних вопросов догадался, что видит перед собой Кейлеба Стоуна.

– Женевьева поручила мне разыскать Энгуса, – без обиняков начал он, по-прежнему стоя у входа и закрывая его.

Кейлеб очень медленно поднялся на ноги.

– Значит, ты ищешь Энгуса? – Эти слова он произнес с деланым любопытством и удивлением, однако было видно, что он не собирается оставаться на месте.

Сыщик пристально следил за ним, оценивая его вес и не забывая о куске угля у него в руке.

– Он не вернулся домой… – добавил он осторожно.

Стоун отрывисто рассмеялся:

– Не вернулся, говоришь? И Женевьева решила, что я об этом не знаю?

– Она считает, вам это прекрасно известно, – ровным голосом ответил Монк. – Она полагает, что это произошло по вашей вине.

– И что я прячу его здесь, да? – На лице Кейлеба появилась ядовитая злобная улыбка. – Она думает, он сейчас ворует и дерется где-нибудь здесь?! – Он как будто выплевывал слова.

То, что Стоун носил кожаные перчатки, в то время как его одежда была настолько старой и засаленной, что успела потерять цвет и форму, показалось детективу довольно странным. К его вьющимся длинным волосам в нескольких местах прилипла грязь, а на подбородке отросла щетина. И все же, несмотря на злобный тон, Стоун говорил четко и правильно, что свидетельствовало о неплохом воспитании, полученном благодаря заботам Майло Рэйвенсбрука. При всем презрении, которое испытывал Уильям к этому человеку, он сознавал двойственность его натуры, понимая, что все надежды, питавшие его в юности, обернулись отчаянным крахом. Если б он не погубил Энгуса, Монк, наверное, отнесся бы к нему с сожалением и, возможно, даже увидел бы в его судьбе что-то отдаленно напоминающее его собственную. Он вполне понимал как его злобу, так и беспомощность.

– Правда? – спросил детектив. – Я об этом не подумал. Мне почему-то пришло в голову, что вы его убили.

– Я его убил… – Кейлеб снова улыбнулся, на этот раз обнажив крепкие здоровые зубы, после чего подкинул на ладони кусок угля, по-прежнему пристально наблюдая за незваным гостем. – Я убил Энгуса? – Он опять расхохотался, и теперь смех его звучал глухо, почти сдавленно. – Да, она, похоже, права. Энгуса убил я! – Стоун захохотал еще громче, откидывая голову назад, так что вырывающийся у него из горла смех казался почти истерическим и вызывающим боль.

Монк шагнул вперед.

Кейлеб тут же прекратил смеяться, словно кто-то закрыл ему ладонью рот. Не сводя глаз с сыщика, он приподнял руку чуть выше.

Уильям замер. Стоящий перед ним человек уже покончил с собственным братом. И если он собирается убить Монка здесь, среди пустынной болотистой низины, его тело, возможно, обнаружат лишь после того, как оно разложится до неузнаваемости, если его вообще когда-нибудь найдут. Сыщик, конечно, будет сопротивляться, но Кейлеб силен, он привык к жестокости, и ему, наверное, не так уж страшно пойти на убийство. К тому же ему сейчас нечего терять.

Совершенно неожиданно Стоун круто повернулся на каблуках и бросился в дальний конец лачуги. Рывком распахнув самодельную дверь, он сбил Арчи с ног, так что тот повалился в грязь.

Когда Монк, наконец, выбрался наружу, Маклиш уже успел подняться, а Кейлеб исчез в пронизанной дождем мгле. Издалека послышался звук хлюпающих по грязи шагов и новый взрыв хохота, а потом наступила тишина.

Оливер Рэтбоун принадлежал к числу самых выдающихся юристов десятилетия. Он отличался красноречием, проницательностью и великолепно развитым чувством времени и вдобавок обладал своеобразным мужеством, что позволяло ему браться за самые противоречивые и безнадежные дела.

Он находился у себя в конторе на Вер-стрит неподалеку от Линколнс-Инн-филдс, когда вошедший в его кабинет растерянный клерк объявил, что мистер Уильям Монк желает обсудить с ним какое-то неотложное дело.

– Хорошо, – ответил Оливер, и губы его тронула едва заметная улыбка. – Монк не станет приходить сюда просто так. Пригласите его ко мне.

– Да, мистер Рэтбоун. – Клерк удалился, закрыв за собой дверь.

Адвокат отложил в сторону бумаги, которые только что изучал, и завязал тесемки папки, из которой достал их. На него нахлынули противоречивые чувства. У Рэтбоуна всегда вызывали восхищение профессиональные способности Монка – насчет них он не испытывал никаких сомнений, – а также то мужество, с каким этот человек встретил потерю памяти и последовавшую за ней потерю собственного «я». Однако характер детектива казался ему тяжелым, если не сказать жестким. Кроме того, в его отношении к Монку сыграла определенную роль Эстер Лэттерли. Оливера раздражало ее восторженное преклонение перед Уильямом, хотя ему с неохотой приходилось с этим считаться. Монк всегда проявлял к этой девушке должное уважение, граничащее иногда с почтением. Да еще, ко всему прочему, сыщику без труда удалось выявить отрицательные черты, свойственные характеру Рэтбоуна, – нетерпимость, излишнюю вспыльчивость и склонность к необдуманным суждениям.

Дверь вскоре опять распахнулась, и в кабинете появился Уильям, одетый, как всегда, с безукоризненной тщательностью, но в то же время выглядевший усталым и обеспокоенным. У него заметно потемнела кожа под глазами, и он был как-то странно напряжен.

– Здравствуйте, Монк. – Оливер, по привычке следуя правилам приличий, поднялся из-за стола. – Чем могу быть полезен?

Не заботясь о соблюдении условностей, частный детектив закрыл за собой дверь и сразу заговорил, опустившись на стоящий напротив стола стул и положив ногу на ногу:

– Мне необходимо посоветоваться с вами насчет дела, которым я сейчас занимаюсь. – Он не стал делать паузы, чтобы Рэтбоун успел высказать какое-нибудь замечание, а сразу приступил к изложению сути, заранее решив, что тот согласен ему помочь. – Ко мне обратилась женщина с просьбой разыскать пропавшего мужа. Мне удалось узнать, что в последний раз его видели в Блэкуолле на Собачьем острове вместе с его братом-близнецом, который живет там более или менее…