Акция прикрытия - Данил Корецкий

– Только гранату и боятся, – пояснил он. – Если что – выскакивайте и ложитесь...

Несмотря на чеченские номера, их многократно останавливали различные «патрули». Небритые бандитские рожи всовывались в окно, тыкались хищными взглядами в удостоверение ДГБ ЧР, в готовую для подрыва гранату и освобождали дорогу. Похоже было, что граната служила более действенным пропуском, чем самый серьезный документ.

Республика агонизировала. По улицам бродили вооруженные банды, тут и там попадались взорванные дома и остовы сожженных машин, на перекрестках высились горы мусора.

– Ни одной симпатичной женщины не видно, – заметил Королев.

– Поуезжали все. А кто остался – дома сидят. – Имран вздохнул. – Если увидят, сразу увезут, без разговоров. Хорошо, если живая вернется...

Атмосфера страха ощущалась даже через автомобильные стекла. Наглухо завешенные окна, закрытые ставни. Изможденные, в лохмотьях люди опасливо крались вдоль поклеванных пулями заборов.

– Зарплату не платят, пенсии тоже, – пояснял Имран. – У кого родни в селах нет, с голоду мрут. Русские в основном... Куда Москва смотрит?

– Себе в карманы... – мрачно буркнул Карпенко.

– Это точно, – согласился Макоев. – Наши вашим долю отстегивают.

– Конкретно что-нибудь знаешь?

– Конкретно нет. Это ведь дело такое – чуть засветишься, мигом уши отрежут... Вместе с головой. Только переводят каждый месяц сотни тысяч баксов на забугорные счета, да и в Москву возят чемоданами...

– Кому?

Имран пожал плечами.

– Там Магомет Тепкоев командует. Со всеми нужными людьми дружит – депутатами, министрами, журналистами... Подарки делает, квартиры покупает, дома, заграничные поездки оплачивает. Но он ведь ни о чем не расскажет.

– Ну почему же... – хмыкнул Карпенко.

– А главного и он не знает. Если Дударик вашего Папу подкармливает, так без лишних свидетелей. У них там все продумано...

В условленных местах Карпенко назначил встречи своим осведомителям. Но пришли только двое, и те не были расположены к откровенности. Генерал знал, что это обозначает. Именно так вели себя тайные агенты в Афганистане накануне вывода советских войск. Грозный симптом. Если дальше все пойдет, как и теперь, Россия потеряет Чечню, потом – весь Кавказ и в конечном счете повторит судьбу СССР. Значит, «Белому орлу» медлить нельзя.

Макоев довез их до Махачкалы.

– Не знаю, сколько усижу на месте, – сказал он на прощание. – Опираться не на кого: Москве не верят – долго молчит, бездействует. Что я один... Чистеньким оставаться нельзя, а пачкаться не хочу. Так что скоро, может, объявлюсь у вас...

Карпенко и Королев крепко пожали ему руку. Молча. Ибо что они могли сказать?

– В Москву летите самолетом, – дал дэгэбэшник последний совет. – В Чечне вам без меня вполне могут головы открутить.

Но у Карпенко была встреча в Ростове, и они сели в тегеранский поезд. Когда состав затормозил в чистом поле, им стало все ясно. Быстро оделись, приготовили оружие. Когда дверь отъехала в сторону и в проеме появилась небритая физиономия Алаудина, Карпенко мгновенно оценил обстановку. Автомат висел на груди, воспользоваться им бандит не успеет. В коридоре толкутся еще двое, но они не станут стрелять сквозь своего вожака и умрут сразу вслед за ним. Если бы дело происходило в восьмидесятом, восемьдесят пятом или хотя бы девяностом году, судьба нападающих была бы предрешена. Но тогда в стране не существовало полностью криминализированных территорий, где правят бал бандиты.

Пока Королев разговаривал с «гвардейцем», Карпенко внимательно рассматривал всех троих. По крайней мере двое – рецидивисты. У всех – автоматы с подствольными гранатометами. Когда трусы и предатели вывели из автономной Чеченской республики все войска и, как последние мокрожопые педерасты, сдали бандитам оружейные склады, подствольников в арсеналах не было. Сейчас миниатюрная пушка является модным украшением каждого третьего «калаша». Откуда же они берутся?

Ненависть к заседающим в высоких кабинетах изменникам ударила в голову, и он излил ее на бандитов.

– Идите домой и останетесь живы, – сказал он по-чеченски. – Ваши жены и дети не будут плакать.

Эту фразу он выучил в восемьдесят девятом, когда два террориста захватили самолет в аэропорту города Грозного. Тогда переговоры ни к чему не привели, и он застрелил их из двух пистолетов одновременно. Сейчас чеченская речь произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Алаудин в замешательстве оглянулся на своих спутников. У тех от изумления отвисли челюсти.

– Ты же не вайнах? – спросил мосластый Ибрагим по-чеченски. Ему казалось странным, что старший группы так деликатно обходится с дерзкими пассажирами, и он пытался получить объяснение этому обстоятельству. – Где научился нашему языку?

Но Карпенко исчерпал свой словарный запас.

– Идите домой и останетесь живы, – повторил он.

– Неверная собака, ты нас пугаешь?! – На этот раз Ибрагим заорал по-русски и, оттесняя Алаудина, сунул в купе ствол автомата.

Бах! Бах! Бах!

Алаудин успел заметить, как язычок пламени прожег куртку, лежащую на коленях у молодого, его спутники так и не поняли, откуда прозвучали выстрелы. Тупые пээмовские пули очень эффективны на малой дистанции. Череп Алаудина дернулся, из дыры в затылке выплеснулась красно-серая каша. Ибрагиму полутонный удар пришелся в грудь, тело отлетело к коридорному окну и сползло вниз, оставив кровавые потеки на белой занавеске. Третья пуля пробила обшивку вагона и унеслась на двести метров в небо, после чего потеряла скорость и упала на холодную землю, не причинив никому вреда.

Третий бандит, забрызганный мозговым веществом сотоварища, бросил оружие и, истошно вопя, кинулся к тамбуру. Королев выскочил в коридор и пальнул вслед. Еще одно тело грохнулось на жесткий пол вагона.

– Уходим! – Подхватив автомат, Карпенко выбил стекло и, ловко выбравшись наружу, спрыгнул. Королев последовал за ним. Оба побежали в ночную степь, но, услышав грохот встречного поезда, вернулись к полотну. Это был товарняк. Карпенко махнул рукой, бросился к грохочущим вагонам, побежал рядом, ухватился за поручень и прыгнул на подножку груженной щебнем платформы. От сильного рывка автомат отлетел в темноту. Тяжело дыша, он опустился на острые камешки. С другого конца платформы пробирался к нему Королев.

Заканчивая «проверку» спальных вагонов, Волк сунул в карман очередной паспорт.

– Документы не в порядке, – объявил он. – Сойдите с поезда для выяснения.

Паспорт принадлежал красивой блондинке лет тридцати. Она ехала с мужем – низкорослым и седым, с кислым лицом, который был на добрых пятнадцать лет старше супруги. Обычно жен не трогали во избежание всевозможных эксцессов, но блондинка очень понравилась Волку, а от кислолицего мужичка вряд ли стоило ждать неприятностей.