Прах и тень - Линдси Фэй

На следующий день я не видел детектива примерно до восьми часов, когда чрезвычайно взъерошенный человек в грязной непромокаемой куртке и высоких башмаках поприветствовал меня взмахом руки и исчез в спальне Холмса. Он был похож на тех мужчин, кто с риском для жизни прочищает за гроши сточные трубы. Через полчаса Холмс в сером твидовом костюме появился с трубкой в гостиной и уселся за стол с таким видом, словно предвкушал любимую работу.

— Ну и что делает у вас этот мусорщик?

— Он отправился в те края, куда Шерлок Холмс лишен доступа, по крайней мере, в настоящее время. Что у нас на ужин?

— Миссис Хадсон обещала ягненка.

— Замечательная женщина. Не сочтите за труд, позвоните в колокольчик. Мне было не до еды с самого раннего утра — слишком много работы.

— Вы находились в Ист-Энде?

— Часть дня. Нашлись и другие дела — заходил в Скотланд-Ярд.

— В таком наряде?

— Мне нужно было видеть инспектора Лестрейда. Я добыл срочную информацию, которая будет ему очень полезна. Его коллеги выразили сомнение. Я их предупредил, что, если мои сведения попадут на страницы газет, Скотланд-Ярд окажется в весьма глупом положении. Это заставило их призадуматься, и очень скоро я оказался в кабинете Лестрейда. Там я раскрыл свою подлинную личность, к неудовольствию нашего доброго знакомого, и задал ему несколько важных вопросов.

— Каких именно?

— Полицию, конечно, расстроили домыслы этого ублюдка Тавистока, но они озабочены и тем, чтобы избежать обвинений в фаворитизме. Некоторые наиболее активные деятели предложили арестовать меня ради полноты расследования и в угоду общественному мнению.

— Боже правый, на каком основании?

— Сколь бы это ни казалось неправдоподобным, но окровавленный нож действительно обнаружили в нескольких кварталах от трупа Кэтрин Эддоуз. Лестрейд даже не стал сообщать нам об этом: слишком уж эта находка не похожа на обоюдоострое лезвие, которым пользовался Потрошитель. То, что нашли этот нож, — не более чем случайное совпадение, но подлые действия Лесли Тавистока или его источника информации натолкнули полицию на мысль, что Эддоуз пустила это оружие в ход для самозащиты. При охватившей всех нынче панике уже никого не волнует, что любой суд присяжных в Великобритании мгновенно отметет эту басню. Я не вправе даже выдвинуть против журналиста обвинение в клевете: формально все верно.

— Но он зашел слишком далеко! — возразил я.

— Уотсон, если бы газетчиков наказывали за измышления, любое периодическое издание в Англии обанкротилось бы весьма скоро. Покинув Скотланд-Ярд, я направился в Уайтчепел, чтобы повидать Стивена Данлеви. Он клянется, что не виноват.

— Ну, этого и следовало ожидать, — констатировал я, подумав, что, если Данлеви и дальше будет водить нас за нос, стремясь при этом добиться расположения мисс Монк, мне придется утопить его в Темзе.

— Я склонен верить ему, — задумчиво сказал Шерлок. — Но мне все больше кажется, что против меня действует некая зловещая сила, направленная на то, чтобы помешать успеху моего расследования. Не исключено, что я выдумываю заговор там, где его нет, но эти интриги помогают злодею оставаться безнаказанным, связывая мне руки.

— Кажется, «интриги» — это еще очень мягко сказано.

Мой друг успокаивающе помахал трубкой.

— Мне нечего добавить к сказанному, и мы вряд ли узнаем что-нибудь новое, пока не увидим Тавистока.

— Мы будем с ним встречаться?

— Выкурим с этим клеветником по сигаре у Симпсона в десять часов.

— Тогда вы будете вправе утверждать, что знакомы и с другими низшими формами лондонской жизни, помимо Джека Потрошителя, — мрачно заметил я.

Сыщик рассмеялся:

— Ну что ж, это станет своего рода отдыхом после целого дня тяжких трудов.

— Чем еще занимались, Холмс? Сегодня утром вы ушли так рано.

— Уверяю вас, я не терял времени даром… А вот и миссис Хадсон. Позвольте мне полностью сосредоточить свое внимание на том, что она принесла на подносе.

Вечером, как часто бывало в том октябре, пронизывающий туман окутал город. Сильный ветер дул нам в лицо, мы пригнули головы и плотно обернули шарфы вокруг шеи. Хотя нас ожидала не самая приятная встреча, я вздохнул с облегчением, увидев мерцающий в пяти ярдах от нас фасад заведения Симпсона.