Три дня без любви - Андрей Кивинов

– Погоди… Хату, что ли, бомбануть?

– Тихо ты! – Ритка бегло огляделась по сторонам. – Да, хату. Дверь дохлая, школьник справится. Завтра в час там никого не будет. За пять минут уложишься. И даже плоскостопие не помешает.

– Я, вообще-то, хаты не бомбил никогда.

– Ну и что? Пора взрослым становиться. Ты мужик или сестрица Аленушка?

– Мужик, – выбрал Хенк.

– Ну так в чем дело?

– А хата упакована? Есть что брать?

– В любой хате есть что брать, – продолжала агитацию Ритка. – На рынке барахло толкнешь, мне три штуки за наводку.

– Три?.. Может, за две договоримся?

– Ты хочешь торг устроить? Хенк, я тебе по дружбе тему предлагаю. Учитывая твое бедственное материальное положение. Поверь, желающих много. В очередь встанут. За пять.

Хенк, раздумывая, почесал грудь в районе надписи «Женщины. Счастье. Семья». Тема, конечно, заманчивая, хотя и стремная. Одно дело на пляже шмотки тырить – там всегда можно сказать, что сумку перепутал, другое – дверь сковырнуть. Правда, и навар реальный. Повезет, даже на мотик хватит. А то и на квадроцикл тюнинговый.

– Лады, договорились.

– Деньги принесешь завтра в семь вечера в «Белочку». И не вздумай скрысить. За мной вышибала ихний ухлестывает, пожалуюсь – не выживешь.

– Че я, не понимаю? – обиделся Хенк, считавший себя эталоном порядочности. – В семь так в семь.

Ритка с подозрением посмотрела на собеседника.

– Знаешь что… Ты мне адресок свой оставь. На всякий случай.

– Да принесу я! Честное слово!

– Это так… для подстраховочки. Вдруг забудешь. А я тебе памятку пришлю.

Хенк, догадавшийся, что халява не проскочит, грустно вздохнул и назвал адрес.

– Может, прогуляемся к тебе? – предложила Ритка. – А то потом окажется, что это адрес городского прокурора.

– Да ради бога! Ты уж меня совсем за поца держишь. Пошли!

– Да ладно, верю, – отмахнулась Ритка, хотя сомнения остались. – Перчатки есть?

– Зачем? Лето ведь…

– При чем здесь лето? Чтоб отпечатков не оставить!

– Ах в этом смысле?.. Матушкины возьму. У нее рука широкая, она всю жизнь на стройке кирпичи клала. И сейчас кладет.

– Хорошо. Запоминай. Записывать нельзя.

Ритка назвала адрес, который Хенк запомнил с четвертого раза. Не компьютер же…

Вернувшись домой, она позвонила в дверь соседу. Боб открыл только после второго звонка – он тренировался на балконе, готовясь поставить очередной мировой рекорд по плеванию на скорость.

– О, привет! – улыбнулся рекордсмен, словно увидел Ритку сегодня впервые. – Как дела?

– В стране кризис… Можно?

– Заходи.

Ритка зашла, прикрыв за собой дверь.

– Я тебе наколку нашла.

– Ну?! Класс! Спасибо, Ритка.

– Спасибо много, а три штуки в самый раз.

– Ого… А поменьше никак?

У дураков мысли схожи, еще раз убедилась Маргарита.

– За «поменьше» сам ищи. Я, между прочим, тоже рискую.

– Хорошо, договорились… Нормальная хата?

– Не пожалеешь. Хозяйка богатая, всю жизнь в строительном бизнесе. А он сейчас самый прибыльный после нефти и газа.

– Супер! – восхищенно потер пухлые ладони Боб.

– Завтра в час дня там никого не будет. Двери ты ломать умеешь, сам сказал. Вечером я зайду, отдашь долю. И не проболтайся никому.

– Что я, больной?

«Неизлечимый», – подумала про себя Ритка, но вслух произнесла:

На дело Боб отправился пешком, хотя дом бизнесменши-строительницы находился на противоположном конце города. Но денег на автобус все равно не было, приходилось терпеть временные неудобства. В детстве он катался зайцем, но сейчас в автобусы посадили злых кондукторов, вооруженных травматическими пистолетами и электрошокерами. Ничего, их Великобельск не Москва, за час дойдет. За спиной, словно парашют, висел старый брезентовый рюкзак, в котором мирно соседствовали топор, бабкины вязаные варежки и матушкины колготки, которые Боб решил использовать в качестве маски.

Пригревало солнышко, щебетали птички, летали воздушные шарики, пестрела реклама, пела душа. И даже вереница въехавших друг в друга машин и несколько прикрытых простынями тел, лежащих на газоне, не испортили Бобу настроения. Чуть в стороне от машин под охраной мента понуро сидел на поребрике боец в тельняшке и голубом берете. Кажется, он спал. Вчера отмечался день десантника, не выспался ветеран.

Дом оказался такой же пятиэтажной «хрущевкой», что и у Боба. Это добавило уверенности – не заблудишься в комнатах. Да и вообще, Боб не особо мандражировал, словно это было не первое дело в его жизни, а, скажем, восемьдесят восьмое. Да и чего мандражировать? Наколка есть, топор тоже. Песня!

В подъезде он сразу разбил потолочную лампочку – так учили в сериалах. Хотя она и не горела, а свет проникал через лестничные окна. Но правила есть правила, сериалы не дураки сочиняют.

Поднялся на третий этаж – именно здесь находилась заветная дверца. О, как и обещала Ритка, – так себе, говно. Дерево и дерматин. Положив на пол рюкзак, он извлек из него варежки и топор. Натянул колготки, сделавшись похожим на толстого зайчика, и затем позвонил в дверь. Вдруг кто-то все-таки есть дома. Глазок прикрывать не стал, чтобы люди не заподозрили нехорошего. А так скажет, что ошибся дверью.

Никто не отозвался. Офигенно! Спасибо, Ритка! Можно бомбить!

Боб сунул лезвие топора в шелку между дверью и косяком. Сунуть-то сунул, но сим-сим не открылся. Он ладонью саданул по обуху, чтобы загнать инструмент поглубже. Это не принесло результата, нужно было что-то тяжелое. Боб огляделся, ничего подходящего не нашел, после чего снял кед и стал подметкой колотить по обуху. Кед, конечно, не молоток, но и дверь не бронированная. Примерно после десятого удара топор зашел в щель сантиметра на три. Боб ни минуты не сомневался, что оставалось его раскачать, а затем давануть плечом или задницей в дверь. Хоть это и был его первый подвиг, Боб действовал довольно грамотно. Видимо, тоже наследственное. А говорят, природа отдыхает на детях гениев. Спорный вопрос.

Внизу послышались шаги, кого-то принесло в подъезд. Черт! Придется прерваться. Боб потянул топор на себя, но тот слишком глубоко вошел в дверную плоть. Сейчас вынуть, потом опять забивать придется. На фиг. Пусть торчит.

Боб быстро обулся в кед, подхватил рюкзак и помчался наверх. Там есть проход на крышу, можно отсидеться.

Но его ждала засада, проем оказался закрыт на довольно мощный висячий замок. Зараза! Если человек живет на пятом этаже – это провал. Боб, не снимая колготок с головы, осторожно глянул вниз. Шаги приближались. Боб присел, чтобы разглядеть человека. Чикса в очках и с тубусом в руках. Студентка, наверное. Это немного успокоило. С чиксой он справится даже в колготках на голове.