Мы из Конторы - Андрей Ильин

Узнать, кто конкретно протащил на судно контрабанду, было невозможно. Потому что каждый протащил — но все по мелочи, а кто-то — по-крупному! Но даже он не знал, что он протащил!..

В трюме, на глубине двух метров, если мерить от палубы, утопленный в насыпной груз, стоял ящик. Картонный. Перехваченный капроновыми обручами. Обмотанный несколькими слоями звукоизолирующего материала. С холодильником внутри. Немаленьким. Двухкамерным.

В холодильнике был человек.

Тоже не крохотный.

Живой.

Пока…

Нет, задохнуться он не мог, потому что внутрь холодильника была воткнута трубка, через которую поступал свежий воздух. Таково было условие отправителя груза.

И получателя. В одном лице. Хотя и с разными лицами.

Холодильник был хоть большой — но тесный. Без всяких удобств — без душа, гальюна, кухни и бара.

Но его постояльцу все эти роскошества были ни к чему — ему и так было хорошо. Он спал. Неправедным сном. И должен был проспать еще двое суток. Как раз до прихода в порт приписки.

Но даже когда он спал — он мучился от морской болезни. Потому что его качало.

Вверх-вниз-вверх-вниз-вверх-вниз!..

И мутило. Сильно!

Отчего несчастный стонал. Во сне!

Спал — и стонал!

— М-м!.. Ох!.. М-м!.. Ох!..

И хоть стонал он в закрытом холодильнике, обмотанном в несколько слоев звукоизоляционным материалом и зарытом в сыпучий груз, его все равно было слышно!

Отчего к боцману явился палубный матрос.

— Слышь, боцман, там в трюме какие-то звуки.

— Какие?

— Навроде мычания. Будто мычит кто. Или воет. Или рычит. Жуть.

Может, это привидение?

Вообще-то моряки — ребята суеверные, во всякую мистику верят — в Летучих Голландцев, в огни Святого Эльма, в крыс, бегущих с корабля. Но на этот раз матрос точно что-то слышал.

И боцман догадывался, что.

Потому что понял, с чем связался.

И дал себе зарок — что в последний раз!..

— Иди — проспись! — шуганул боцман матроса. — Салага! Все тебе что-то мерещится!

А сам пошел послушать.

Точно — воет! Похоже, эти паразиты набили ящик ворованными породистыми собаками! Или макаками.

Или еще чем! Кабы в другую сторону плыли, в Германию, он бы заподозрил, что это воют русские проститутки. Или вьетнамцы — которых в такую коробку человек двадцать набить можно. Но они плыли в Россию где эмигрантам делать было нечего! Ну не немцы же туда без виз в ящике пробираются!

Значит — собаки.

Или — макаки…

Но это были не собаки — это был полковник Городец!

Который выл, как целая стая макак!

— М-м!.. Ох!.. М-м!.. — доносились глухие стенания из-под палубы, будто там черти кого на масле жарили.

Лучше бы они жарили, чем качали!

— М-м!.. Ох!..

Ну ничего — двое суток не вся жизнь — как-нибудь перетерпит! В смысле — перебьется!

Точно — макаки! — окончательно решил боцман…

Но чем бы они тот ящик не набили, лучше побыстрее доставить его на место, чтобы избавиться от опасного груза и получить остаток денег. Немаленьких!

В конце концов, даже если ящик найдут — он ничем не рискует, потому никто не сможет доказать, чей это груз!

И корабль — плыл…

Или, если сказать по-морскому, — судно шло. В порт приписки. В Калининград. До которого осталось всего-то двести миль…