Пермская обитель - Фридрих Незнанский

Когда Шаргородского сводили по лестнице, ему залепили рот широким скотчем телесного цвета, а в машине на голову набросили плотный, судя по запаху, брезентовый мешок. Его усадили на заднем сиденье между двумя мужчинами, и машина тронулась. Куда они едут? Что это? Кто это? Возможно, что-то связанное с лотерейщиком, которому он предложил откат. Захотят отобрать все деньги, будут шантажировать? Или причиной послужил скромный автомобильный бизнес фирмы, в которой он работал?

Шаргородский заставил себя отвлечься от дурных мыслей и сосредоточился на дороге. Пытался понять, в какую сторону его везут. По числу поворотов — когда машина поворачивала налево, его прижимало к сидящему справа молчуну, при правом повороте — к левому соседу, по усиленному шуму на Садовом кольце, предположил, что его везут в северном направлении. А вот выехали на Ленинградское, Дмитровское или Алтуфьевское шоссе — сказать трудно. Остановились примерно через час, значит, пределы города не покинули. Уже хорошо.

В квартире с его головы стянули мешок, и Валерий Антонович увидел, что находится в компании пятерых мужчин. Разглядел он их плохо, поскольку электрического света не зажигали — ограничились пламенем одной свечи, стоявшей в пустой консервной банке. Шаргородскому разрешили сходить в туалет, предложили чая — он отказался — и уложили спать, предварительно связав ему руки и ноги. Как ни странно, Валерий Антонович быстро заснул.

Проснувшись, Шаргородский увидел, что находится в предельно скудно обставленной комнате. Кроме софы без спинок, на которой он спал, здесь стояли два стула, сложенная раскладушка и деревянный сундучок, обитый медью. В старину такой был бросовой вещью, а нынче можно считать антиквариатом.

Окна были затянуты плотными шторами, но дневной свет пробивался сквозь них. Судя по всему, дом из новых, этаж высокий — шум машин доносится снизу.

Руки и ноги у Шаргородского были по-прежнему связаны. Голова тяжелая, видимо, его усыпили какой-то химической гадостью. Хотелось в туалет. Из-за закрытой двери доносились приглушенные мужские голоса.

— Можно кого-нибудь? — громко крикнул Валерий Антонович.

Через минуту в комнате появился молодой парень в джинсах и свитере грубой вязки. Несмотря на молодость, у парня был полон рот золотых зубов.

— Здравствуйте, — сказал он. — Оклемались уже?

— Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит? — спросил Валерий Антонович.

— Я не могу, — сразу расставил точки над «и» парень. — Нам велели просто охранять вас здесь. Мы даже не знаем, за что вас похитили.

Это обыденно сказанное «похитили» привело Шаргородского в уныние. Вот уж чего он не представлял себе в жизни, так это оказаться в роли похищенного.

— Если вам нужно в туалет, руки я развяжу, — сказал парень. — А ноги не положено, так оставлю. И не вздумайте развязать самостоятельно. Хуже будет.

Говорилось все это настолько беззлобным тоном, что было трудно поверить в серьезность его угроз.

Со связанными ногами Валерий Антонович передвигался очень медленно. Выйдя в коридор, понял, что находится в однокомнатной квартире. Окно в кухне было задернуто такими же коричневыми портьерами, что и в комнате. За столом сидел крупный белобрысый парень, он вежливо кивнул Шаргородскому. На столе набитая окурками пепельница, колода карт и пистолет.

Дверь туалета золотозубый закрыть не разрешил. Стоял в коридоре и внимательно наблюдал за действиями Валерия Антоновича. Потом проводил его в комнату.

— Вы чаю хотите? — крикнул из кухни крупный.

— Попозже, — отозвался Шаргордский.

— Если желаете, можете прилечь, можете посидеть. Как хотите. Только руки я вам опять свяжу, — сказал золотозубый. — А когда поесть захотите, то тихонько крикните. Но не вздумайте орать слишком громко с просьбой о помощи. Тогда мы вам рот заклеим. Так велено.

— И долго мне придется находиться здесь?

— Мне-то откуда знать? Приедет Дмитрий Федорович, он все и расскажет.