Виновный - Лайза Баллантайн

Когда Дэниел выходил из кабинета, у него тряслись поджилки, словно он слишком долго играл в футбол. Минни шла впереди с Тришей, и Дэниел засмотрелся, как ходят ходуном ее бедра под серой юбкой. Триша что-то говорила, приглаживая волосы и роясь в сумке. Адвокат посматривал на часы, держа другую руку в кармане.

— А ну-ка, поцелуй меня, красавец, — сказала Минни, повернувшись к Дэниелу, — потому что мне сейчас чертовски здорово!

Он расхохотался во весь голос, когда она оторвала его от земли, выдавив весь воздух из легких, и закружила вокруг себя. Когда она остановилась, у него плыло перед глазами, а ее улыбка была такой широкой, что ему была видна дыра от недостающего зуба в самой глубине рта. Сквозь высокие окна атриум заливало солнце, и Дэниел почувствовал тепло на лице. Окна были как призмы, преломлявшие их собственную радость.

— Сколько ему лет? — спросил Дэниел.

— Почти две тысячи, — ответила Минни. — Представь, даже тогда, когда не было еще ничего: ни машин, ни поездов, ни электричества, — люди умели строить такие укрепления.

— А почему его называют Адриановым валом?

— По-моему, так звали римского императора, который приказал его построить.

— А почему он решил построить этот вал?

— Может быть, хотел, чтобы через две тысячи лет о нем кто-нибудь вспомнил! — рассмеялась Минни.

— Наверное, для этого. Спорим, что он был чванливым старым пердуном, прости, что выражаюсь.

Дэниел дотронулся до каменной кладки и погладил ее кончиками пальцев. Цепляясь руками и ногами, залез наверх. Они приехали сюда отпраздновать его усыновление, и после осмотра вала Минни вела его ужинать в ресторан.

— Лапушка, осторожнее, — позвала она, положив одну руку на пояс, а вторую согнув козырьком от солнца. — Смотри не упади.

— Лезь сюда.

— Не глупи. Я по лестнице еле поднимаюсь.

Потом они зашагали вдоль вала, рядом, только Дэниел шел поверху, намного выше. Он обернулся и, посмотрев на расстилавшееся перед ним зеленые холмы, широко раскинул руки с вытянутыми пальцами. От необъятности пространства у него кружилась голова.

— Отсюда классный вид, — продолжил дразнить ее Дэниел.

— Поверю тебе на слово.

Дойдя до конца отрезка, он остановился, заступив за край и согнув колени.

— Денни, не надо прыгать.

— Ты же можешь меня поймать?

— Ты повредишь колени.

— Ничего подобного. Я прыгал со стен и повыше.

— Хорошо, тогда хватайся за меня, будет мягче падать.

Дэниел спрыгнул, почувствовав, как сильные, грубые руки поймали его ладони, и упал прямо в нее, тяжело дыша от восторга.

Они пошли вверх по холму, чтобы найти, где выпить чаю. Дэниел бросал на Минни взгляды, но она на него не смотрела. Она улыбалась в пространство, губы раскрылись, грудная клетка то поднималась, то опускалась.

Дэниел сглотнул и скользнул рукой в ее ладонь. Минни посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась, и он тут же отвел взгляд в сторону, смущенный, со странным напряжением в животе, будто тот тоже пытался улыбнуться. Дэниелу нравилась шершавая грубость ее кожи. Пока они шли, Минни гладила большим пальцем тыльную сторону его ладошки.

Он подумал, что вот это и есть счастье: ясный день, и запах травы, и стена, что стоит здесь уже много веков, и руки Минни, и слюнки во рту в предвкушении чашки горячего сладкого чая.

И еще он подумал о матери. Ему хотелось разделить с ней эти мгновения. Его рука согревалась в ладони Минни, и он представлял, что мать придет и возьмет его за другую руку. День получился почти идеальным, не хватало только этой детали.