Паутина прошлого - Виктория Щабельник

— Жаль? Тебе будет жаль? Неужели ты настолько добр, что решил подарить мне жизнь?

— Нет. Но у тебя есть все шансы умереть последней.

— Ты сидишь здесь связанный по рукам и ногам и все же смеешь мне угрожать?

— Ага, — Харламов снова улыбнулся. Воистину, я еще никогда не видела его таким веселым и полным жизни. Словно он уже добился всего, чего хотел. Мне хотелось навсегда стереть улыбку с этого ненавистного лица. Я била снова и снова, вкладывая в удары всю ту боль и унижение, которое мне довелось испытать в его руках. Даже связанный он заставлял себя бояться, и мне было ненавистно это чувство. Несколько горячих капелл его крови упали мне на лицо, и я застыла.

— Полегчало? — он, похоже, не сдавался, а я успела устать. Ладонь горела от ударов, плечо ныло, а рана на ноге снова начала кровоточить. Я почувствовала, как кровь стекает вниз, пропитывая чулок, — можем продолжать? Я не взрывал вашу тачку, если ты об этом.

— Но ты звонил мне за несколько секунд до взрыва. Мне пришлось остановить машину и выйти, чтобы ответить.

— Значит, я спас тебе жизнь, милая. Не хочешь меня поблагодарить?

— Заткнись!

— Как грубо!

— Заткнись! Думаешь, я тебе поверю?

— Тебе придется мне поверить, если хочешь пережить своих приятелей.

— Хочешь сказать, что кто-то из них убил Пашку и пытался убить меня?

— Вспомни о пожаре в доме. Я был рядом с тобой. А где были они? — я отвернулась от него, стараясь избежать насмешливого, понимающего взгляда. Он заставил меня сомневаться и подозревать своих друзей. Неплохая тактика. Особенно, если учесть, что я ему поверила. Не знаю почему, но поверила. Вот только меня мучил вопрос — почему? За что? Неужели ребята действительно ищут пропавший камень и не хотят брать меня в долю? Когда-то я лишилась всего, что было мне дорого просто подержав его в руках. Но сейчас… Что произошло сейчас. Мишка, Никита… Я не представляла, как кто-то из них или они оба пробираются ночью на стоянку и… Черт. Да я могу представить все, что угодно, это не значит, что они виновны. И все же, я верила Харламову. По крайней мере, в том, что касалось пожара в его доме.

— Я тебе помог?

— Возможно, — я снова повернулась к нему и на этот раз была спокойна и собрана.

— Не хочешь еще о чем-нибудь спросить? — смотреть на его избитое лицо было неприятно, учитывая, что я сама только что… Черт! Не сейчас. Не время и не место становиться человеком.

— Знаешь, а я ведь тебя понимаю, — я подошла вплотную так, что мои ноги коснулись его колена. Он с любопытством посмотрел на меня.

— Правда?

— Да. Наверное, это было ужасно, все, что с тобой произошло: ложные обвинения, пытки, тюрьма. Я понимаю, почему ты так ответил, когда я спросила.

— Спросила о чем? — его глаза внимательно с интересом следили за каждым моим движением. И все же было видно, как он удивлен, когда я опустилась на пол между его ног и на этот раз совершенно без страха посмотрела прямо ему в глаза.

— Мы очень виноваты перед тобой, Макс.

— Ошибаешься, милая. Это не мое имя.

— Макс, — повторила я, немного подавшись к нему и положив руку на его грудь, чувствуя глухие тяжелые удары сердца.

— Заткнись, сука! — грубо выдавил он.

— Макс! — я приподнялась, и почти коснулась губам мочки его уха, — неужели ты думал, что я ни о чем не догадаюсь?

— Он мертв! Сдох, как твой друг Пашка. Как и ты, совсем скоро.

— Тогда почему ты так долго ждал, чтобы убить? Или считаешь меня меньше виноватой?

— Больше! Ты виновата гораздо больше, чем твои дружки. Ты предала! Ты убила его, даже не выстрелив.

— Прости меня, — тихо произнесла я.

— Простить? Тебя? Да я тебе готов вырвать горло зубами. И учти, я это сделаю, если ты не уберешься от меня подальше. Ты давно должна была умереть! И до сих пор я никогда не промахивался.

— Может быть, это судьба? — я почувствовала, как на глазах выступили слезы. Что-то я в последнее время слишком часто плачу. Может быть, просто пришло время выплеснуть из себя то, что копилось во мне годами? Но вряд ли это произойдет здесь и сейчас.

— О судьбе заговорила, сука?

Я проглотила обиду, и, смахнув слезу, слегка коснулась его разбитого виска:

— Каждый сам выбирает свою дорогу. Я сбилась с пути пятнадцать лет назад. Не позволяй чужому преступлению окончательно испортить тебе жизнь.

— Красивые слова. Вот только они звучат как насмешка.

— Я не хотела насмехаться над тобой.

Поняв, что продолжать дальше не имеет смысла, я поднялась и прошла к лестнице. Меня остановил его голос, полный злобы и презрения:

— Жаль, что я не трахнул тебя в том подвале!

Я тут же обернулась, и постаралась улыбнуться:

— А чем тебе плох этот? — непринужденно поинтересовалась я, и, не желая видеть его реакцию, поднялась наверх.