Долина молчания - Нора Робертс

Она не сомневалась, что они обязательно встретились бы и полюбили друг друга. И он вместе с ней управлял бы этой богатой и мирной землей.

У них были бы дети с его прекрасными синими глазами. И мальчик — как минимум один — с маленькой ямочкой на подбородке, как у отца.

Ночами, такими же долгими и тихими, как эта, они строили бы планы для своей семьи, своего народа, своей земли.

Почувствовав пальцы Киана на щеке, она с трудом оторвалась от своих грез.

—Тебе нужно поспать.

— Нет. — Мойра тряхнула головой, пытаясь вновь сосредоточиться на чертежах — удержать ускользающие минуты. — Я замечталась.

— Еще минута, и ты бы уже всхрапнула.

— Неправда. Я не храплю. — Она не стала возражать, когда он собрал бумаги. Глаза у нее действительно закрывались. — Наверное, нам нужно немного отдохнуть.

Мойра встала, чтобы задуть свечи, а Киан шагнул к окну, собираясь задернуть занавески, но, когда она вернулась в постель, открыл дверь и вышел на балкон.

— Ради всего святого, Киан, ты почти голый. — Схватив его рубашку, она поспешила к нему. — Надень хотя бы это. Холода ты не боишься, но мне не хотелось бы, чтобы тебя увидела стража — в чем мать родила. Это неприлично.

— Приближается всадник.

— Что? Где?

— На востоке.

Мойра посмотрела на восток, но ничего не увидела. Но спорить не стала.

—Один?

—Двое, но первый ведет за собой второго. Скачут галопом.

Кивнув, Мойра вернулась в спальню и стала быстро одеваться.

— Страже приказано никого не впускать. Я посмотрю. Может, кто-то заблудился. В этом случае мы не можем оставить их за воротами, без защиты.

— Никого не впускай, — приказал Киан, рывком натягивая джинсы. — Даже знакомых.

— Не впущу. — Тихо вздохнув, она надела венец и снова стала королевой. И уже как королева взяла меч.

— Думаю, это заблудившиеся. В поисках еды и крова.

— А если нет?

— Тогда они проделали долгий путь, чтобы встретить смерть.

Стоя в сторожевой башне, Мойра видела всадников — по крайней мере, их силуэты. Двое, как и говорил Киан. Первый ведет за собой лошадь второго. Оба без плащей, хотя ночь была холодной, с первыми заморозками.

Она повернулась к Ниллу, которого разбудили, когда стража заметила всадников.

—Мне нужен лук.

Нилл подозвал одного из часовых, взял у него лук и стрелы.

— Врагу нет смысла скакать прямо на нас. Их всего двое. И им не пройти через ворота без приглашения.

— Скорее всего, это не враг. Но ворота все равно не открывать, пока мы все не выясним. Двое, — прошептала Мойра, когда они приблизились, и их удалось как следует рассмотреть. — Второй, похоже, ранен.

— Нет, — возразил Киан.— Мертв.

— Откуда... — начал Нилл, но тут же умолк.

— Ты уверен?— спросила Мойра.

— Мертв и привязан к лошади. Первый тоже мертв, но его превратили в вампира.

— Ладно. — Мойра вздохнула. — Нилл, скажи страже, чтобы смотрели в оба, — там могут быть и другие. И ничего не предпринимали без команды. Посмотрим, что ему нужно. Может, дезертир? — спросила она Киана, но тут же отвергла эту идею. — Нет, дезертир отправился бы подальше на восток или на север и спрятался бы там.

— Может, рассчитывает на какой-то обмен? — предположил Нилл — Мы подумаем, что человек, которого он везет, еще жив, и впустим их. Или же он владеет ценной информацией.

— Послушаем, что нам скажет этот незваный гость. Во всяком случае, нам это никак не может повредить, — сказала Мойра и с силой сжала руку Киана.

— Всадник. Это Шон, сын кузнеца!

— О, боже. Ты уверен...

— Я узнаю себе подобных. Его послала Лилит. Она может позволить себе пожертвовать одним новообращенным. Она отправила его в замок потому, что ты его знаешь. И жалеешь. Возьми себя в руки.

— Он был совсем еще мальчиком.

— Но теперь он демон. Второй избежал этой участи. Посмотри на меня, Мойра. — Киан взял ее за плечи и повернул к себе. — Мне очень жаль. Это Тинин.

Она отстранилась, прислонилась к стене и пристально вгляделась в темноту. Теперь уже были слышны шепот и приглушенные возгласы — стражники узнали Шона. В их голосах звучала радость, надежда — и приглашение.

— Послушайте меня! — Мойра повысила голос, чтобы ее услышали стражники. — Это не Шон. Его убили демоны. Они использовали образ Шона, чтобы проникнуть на территорию замка. Этот юноша — вампир. Ворота не открывать, всадников не впускать. Я приказываю.

Она вновь посмотрела на всадников. И вздрогнула от боли — Киан оказался прав. Ко второй лошади был привязан Тинин — или его изуродованное тело.

Ей хотелось заплакать, уткнуться в плечо Киана. Опуститься на каменный пол и в рыданиях излить скорбь и ярость.

Мойра выпрямилась, не чувствуя холодного ветра, теребившего ее плащ и волосы. Вставив стрелу в лук, она ждала приближения вампира с его страшным даром.

—Не разговаривать с ним! — приказала она. Тот, кто некогда был Шоном, поднял голову и махнул рукой собравшимся на стене замка.

— Откройте ворота! — крикнул вампир. — Откройте ворота! Это я, Шон, сын кузнеца. Они гонятся за мной. Со мной Тинин. Он тяжело ранен.

— Ты не войдешь на территорию замка! — крикнула в ответ Мойра. — Лилит убила тебя только для того, чтобы ты еще раз умер здесь.

— Ваше величество, — остановив лошадей, Шон заставил себя неуклюже поклониться. — Ведь вы меня знаете.

— Да, знаю. Как умер Тинин?

— Он ранен. Потерял много крови. Я убежал от демонов и пробрался на ферму, в лагерь. Но я сам был ранен и слаб, и Тинин, благослови его бог, вышел мне навстречу, хотел помочь. Демоны набросились на нас. Мы едва спаслись.

— Лжешь. Это ты его убил? Тот, в кого она тебя превратила, убил друга?

— Миледи. — Вампир умолк, увидев, что Мойра подняла лук и прицелилась ему в сердце. — Я его не убивал. — Он поднял руки, показывая, что безоружен. — Это сделал мальчик. Принц. — Хихикнув, он прикрыл рот рукой, и этот характерный для Шона жест болью отозвался в сердце Мойры. — Принц хитростью выманил его из дома и убил. Я только привез его к вам, как приказала истинная королева. Она передает послание.

— И какое же?

— Если вы сдадитесь и признаете ее как правителя этого мира и всех других миров, если вложите меч Гилла ей в руку и увенчаете короной ее голову, вас пощадят. Вы будете жить здесь как хотите, потому что Гилл слишком мал и ей не интересен.

— А если нет?