Блондинка в футляре - Татьяна Луганцева

Варвара все же загремела в больницу с переохлаждением. У Леонида были сломаны нос, два ребра и выбит зуб, а Софья Петровна попала в больницу с диагнозом «предынфарктное состояние». И все равно это были весьма счастливые дни, потому что все закончилось. Все было позади.

Артем Иванович навестил Варвару в больнице с большим букетом цветов.

– Это тебе от следственного управления и меня лично.

– Огромное спасибо, не ожидала получить цветы из ваших рук, – честно сказала она.

– Теперь вы поженитесь с Леонидом и возьмете девочку к себе? Тем более что она – его дочь… – спросил Корейко, присаживаясь на соседнюю с Варей пустую кровать.

– Все так и будет, если я не передумаю, – улыбнулась Варвара.

– Он – парень настойчивый, почему-то я не сомневаюсь, что так все и будет, – ответил следователь.

– Я в душе на это и надеюсь, – подмигнула ему Варя, – о такой семье я и мечтать не могла… Но счастье мне это досталось тяжелой ценой.

– Что да, то да… наделали дел, – кивнул Артем Иванович, – сама-то как?

– Да ничего… правда, никак согреться не могу… Все время знобит. Леонид приходил, сказал, что у меня кожа холодная стала, как у русалки.

– Это пройдет. Мы когда утопленника ищем, то есть не мы, а специально вызванные водолазы, то ребята тоже, бывает, переохлаждаются. Ведь людей топят и в минус сорок.

– Ой, зачем вы мне это рассказываете? Мне еще холоднее стало, – поежилась Варвара.

– А я для чего говорю… водолазы греются одним проверенным средством, – следователь оглянулся на дверь и достал бутылку коньяка, два пластиковых стакана и бутерброды с черным хлебом и салом.

– Ну, вы даете! – присвистнула Варвара.

– Выпьем, Варвара, за ваше всеобщее выздоровление! – следователь разлил коньяк по стаканам.

Варя выпила коньяк и заела нежным салом со свежим хлебом.

– Вкусно.

– Еще бы! Мама из Житомира прислала… свое… домашнее, – вторил ей Артем Иванович. – Я вот одного не понимаю…

– Чего?

– Как тебе удалось спастись? Ведь развязаться и вылезти из колодца тебе помог ножик. Да и потом ты кинула его в погреб связанным пленникам… Ты что, всегда с ножом ходишь? Это как-то странно, словно все время ждешь нападения… Нет, я ничего не говорю… просто интересно…

Варвара, заерзав на постели, поднялась повыше, подложив под спину подушку.

– Если бы не нож… мы бы точно сейчас не разговаривали, вы правы. Еще в квартире Софьи Петровны я предположила, что она знала своего похитителя, поэтому и впустила в квартиру. А Елена Анатольевна была подругой Софьи Петровны, следовательно, могла быть причастна… Леониду я даже не говорила о своих подозрениях, он бы и слушать не стал. Для него все, что связано с Софьей Петровной, – свято. Уже в доме Елены Анатольевны мне не понравилась ее реакция на известие о разгроме в доме подруги. Если учесть то, чем занималась всю жизнь Елена Анатольевна, то она должна была рвать и метать, бежать звонить, что-то, в общем, делать. А она только цокала язычком, сокрушалась и спокойно заваривала чай. А уж когда я случайно заметила много-много квадратиков, начерченных на окне, на мебели чьим-то тонким пальчиком, то я сразу все поняла…

Следователь недоуменно посмотрел на Варю, и той пришлось рассказать о психологическом состоянии Эли.

– Мы столько времени добивались, чтобы она в минуты своего отключения от внешнего мира сдвинулась с этой точки, то есть с этих кругов, что когда я увидела квадратики, я возликовала. Девочка испытала стресс и давала о себе знать! Она сообщала об этом мне, она кричала мне об этом! Дело сдвинулось! И эти разводы неумелым детским пальцем говорили о том, что Эля была в этом доме. А следовательно, Елена Анатольевна причастна к ее исчезновению и ко всему, что происходило в интернате. Когда я это поняла, у меня от возбуждения все поплыло перед глазами, а тут Елена еще послала Леонида в подвал… Любительница клубнички, мать ее! Наливайте, Артем! Метод водолазов помогает. Я не успела Леню предупредить, но я поняла, что из подвала он уже не выйдет. Елена Анатольевна что-то заподозрила, и как только Леня был обезврежен, она натравила на меня своего цепного пса. «Не зря ты притащилась ко мне! Говори, что знаешь!» – кричала она. А так я им была абсолютно не нужна, поэтому Борис связал меня и скинул в колодец.