Госпожа страсти, или В аду развод не принят - Марина Крамер

Но вид Беса, вываливающегося из машины с огромным букетом роз, убедил в том, что придется отложить свои дела и пообщаться с паханом. Пижон Гришка галантно преподнес ей цветы, поцеловал ручку и засмеялся, глядя на удивленное лицо:

– Что, не ожидала?

– Честно – нет, – призналась Марина, стараясь не уколоться о шипы.

– А я вот соскучился, решил в гости заехать. Примешь?

Можно подумать, у нее был большой выбор вариантов! «Нет, Гриша, езжай-ка, откуда приехал!»

– Проходи, что на пороге-то разговариваем, – спохватилась Марина, впуская его в дом. – Хохол, у нас гости!

– Я понял, – отозвался он, выходя из каминной, где пытался развести огонь. – Здравствуй, Бес.

– Здоровее видали! – отшутился Гришка. – Как дела?

– У прокурора дела, а у нас – так, по мелочи, – Хохол вопросительно глянул на Марину, но та пожала плечами – сама не могла понять истинную причину этого визита. – Даша, кофе! – крикнул он в открытую дверь.

– А что же только кофе-то? Может, промочим горло, а, Коваль? – Бес кивнул вошедшему вместе с ним телохранителю, и тот достал бутылку текилы.

– Обалдеть! – засмеялась Марина. – Я же не пью, мне нельзя.

– Но нам-то можно, да, Хохол?

Лицо Женьки выражало неземную муку, он и от последнего загула еще не совсем оправился, а тут по новой, но деваться было некуда.

– И по какому поводу банкет? – поинтересовалась Коваль, когда Хохол с Бесом выпили по первой.

– Ну, догадайся, ты ж умная!

– Гадать не буду – не в цирке, захочешь, скажешь сам. – Марина пила чай и изучала Гришкино лицо, надеясь хоть какой-то намек уловить, но оно было непроницаемо.

– Неинтересно с тобой, Наковальня, такая ты вся правильная, – вздохнул он, отправляя в рот лимон с солью и морщась.

– Я-то? – насмешливо протянула Марина, поставив кружку на стол. – Ну, ты первый, кто сказал об этом! В жизни своей никогда не была правильной, это не мое.

– Знаешь, – вдруг совершенно серьезно сказал Бес, прекратив гримасничать и ухмыляться, – а ведь сегодня у Черепа день рождения, и было бы ему всего сорок три года...

Марина ничем не выдала своего состояния, только пальцы, потянувшиеся к пачке сигарет, чуть дрогнули.

– Я этого не знала...

– Я захотел вспомнить о нем с кем-то, кто его знал, а кто, кроме тебя, Наковальня... – Глаза Беса заволокло влагой, и это точно не была текила. Марине даже не по себе стало от этого зрелища.

Ей вдруг вспомнилось лицо Олега, его шрам через левую щеку, белевший всякий раз, когда Череп злился, его глаза...

Рука потянулась к Женькиному стакану. Марина залпом выпила текилу, даже не подумав о том, что ей нельзя этого делать...

Она никогда не любила Черепа, просто привыкла, что он был рядом, что заботился и учил, как выжить в стае волков, готовых вцепиться друг другу в глотки за деньги и власть. Марина всегда была благодарна ему за науку, за то, что научил защищать себя, привил интерес к японской культуре и кухне. Ей очень не хватало его иногда. Она так хотела, чтобы он увидел ее такой, какой она стала благодаря ему. И теперь в этом городе был еще один человек, который тоже помнил его и скучал.

– Бес, а как вышло, что вы с ним не виделись после отсидки?

– Так случилось. Он сюда приехал, осел, тут тетка у него жила, а я в Подмосковье рванул, вот и не виделись. Я не знал даже, что он погиб, ты ведь мне про это сказала. Не пойму только, как он так подставился... – Бес глотнул текилу, поморщился и посмотрел на Марину.

– Это я виновата, Гриш... Не смогла удержаться, его за собой утянула... а Мастиф мне не простил неповиновения и наказал, убив Олега. Он долго умирал, Гриш, долго и страшно, а я смотрела на это и не могла ничем помочь... – При воспоминании о том вечере на поляне в лесу ее передернуло, и это не укрылось от обеспокоенного взгляда Хохла.

– Не вспоминай, не надо...

– Да, Наковальня, дело прошлое, – подхватил и Бес, похлопав по руке. – Думаю, он нас с тобой сейчас видит и радуется, что мы встретились и его не забыли.

– Да...

Словом, посидели плотно и напились в дрова, особенно Марина, просто потому, что потеряла форму. Ночевать Бес остался у них, завалился в гостевой спальне. Марина с Женькой поднялись к себе и тоже рухнули на постель, едва сумев раздеться.

– Киска... мне никогда не стать для тебя единственным... – пробормотал Хохол, обнимая ее, но Марина не ответила ему, засыпая.

...Эти посиделки вывели отношения с Бесом на совершенно новый уровень. Гришка с того вечера никому рта не давал раскрыть в Маринин адрес, постоянно предлагал помощь, от которой та всячески отнекивалась, хотя и зря, наверное. Егор продолжал выдавливать ее со стройплощадки, но Коваль стояла насмерть, запретив своим рабочим покидать территорию стройки и для надежности поставив на объект охрану. И это еще не все – всеми правдами и неправдами Малышев старался бывать там, где бывала его жена, постоянно мозолил ей глаза со своей дамочкой. Марина старалась не реагировать, но терпение было на исходе, и вот-вот ему вообще мог наступить предел. Хохол не раз и не два заговаривал о том, что пора бы поставить зарвавшегося Малыша на место, но Коваль категорически запретила ему приближаться к Егору даже на сто шагов, и Женька нехотя пообещал, хотя в душе явно не был согласен.

Банкет назначили на пятнадцатое ноября, Колька сам проверял список приглашенных, боясь огорчить тетушку присутствием нежелательных людей. Но, как водится, без накладок не обошлось – фамилия Грищенко там значилась, и Колька не обратил на нее внимания, да и с чего бы – никто его не посвятил в Маринины запутанные отношения с этим господином. Сюрприз был не из приятных, когда Коваль нос к носу столкнулась с Егором в холле «Трех сотен». Малыш был, как обычно, безупречен, в отлично сидящем дорогом костюме, благоухающий любимым Мариной «Хьюго»...

«Черт его дери, только скандала мне сейчас не хватало...»

Но и он тоже, видимо, решил соблюсти правила приличия и не затевать ненужных и странных разборок, слегка кивнул Марине, не удостоив вниманием стоящего рядом Хохла, и прошел мимо.

– Сука, фраер мажорный, – пробормотал вполголоса Хохол, незаметно положив руку на ее бедро. – Опять?! – это относилось к отсутствию даже намека на белье. Коваль невозмутимо улыбалась и делала вид, что не понимает, о чем он. – Я тебя убью когда-нибудь.

– У меня есть другая идея на этот счет...

– Даже не думай! – предупредил он, поглаживая ее по ноге. – Ой, все, хватит, а то точно...

Марина засмеялась, ущипнув его за бок, и повернулась к стоящему рядом Николаю, возле которого улыбалась необыкновенно красивая сегодня Ветка:

– Николай Дмитриевич, как вы себя чувствуете в роли директора весьма успешного клуба?