Закон вселенской подлости - Елена Логунова

Если бы меня попросили определить характер содержимого чемодана в двух словах, я сказала бы, что это мемориальная макулатура – бумаги, не имеющие материальной ценности, но дорогие, как память о былых временах, событиях и людях.

В чемодане хранились детские рисунки, почетные грамоты, благодарности, пожелтевшие фотографии, проявленные пленки и диафильмы в пластмассовых коробочках, удостоверения и пропуска, почтовые открытки и письма в аккуратно вскрытых конвертах с марками, копеечная стоимость которых выдавала эпоху вернее, чем почтовый штемпель.

– Махровый совок, – уверенно определила исторический период дипломированная специалистка по предметам искусства Юлия Юрьевна. – Эпоха расцвета социализма вообще и жизни Гавросича в частности. Хм, а ты знала, что он работал в крайкоме партии?

– Догадывалась, – кивнула я. – Дом-то элитный был, чтобы в таком доме квартиру получить, нужно было быть важной шишкой. Да и видно, что Гавросич только играет роль простецкого старичка, командирские замашки все равно проявляются.

– Да-а-а, был человек птицей средневысокого полета, с престижной работой, элитной квартирой, с семьей, наконец! – Юля потрясла в воздухе свадебной фотографией. – А что теперь? Одинокий пенсионер, подрабатывающий ночным сторожем и сдающий комнату чужим людям…

– Мораль?

– Мораль проста: не надо слишком заноситься, – рассудила доморощенный философ Тихонова Ю. Ю. – Ты знала, что Гавросич прогнал свою единственную дочь, потому что она выбрала себе не того мужа?

– Да, помню, он что-то такое рассказывал, – ответила я, перебирая и рассматривая фотографии. – Говорил, к его дочке сам второй секретарь подкатывал, а она выбрала не солидного мужчину с положением, а какого-то клоуна.

– Стилягу, наверное, – ухмыльнулась Юля. – Тогда как раз стиляги были, а они так занятно одевались – просто цирк!

– Цирк, – повторила я.

И в голове вдруг что-то щелкнуло.

– Цирк!

– Что – цирк?

Я могла бы ответить развернуто, но еще не была уверена в правильности своей внезапной догадки. А проверить ее захотелось отчаянно!

– Мы с тобой идем в цирк, – объявила я подружке. – Так, который час?

Подслушивавшая Варвара-отшельница услужливо прохрипела ответ.

– Отлично, как раз успеваем на шестнадцатичасовое представление! – Я отобрала из чемоданной коллекции несколько фотографий и унесла их в нашу комнату, чтобы положить в свою сумку.

– Но мы же совсем недавно уже были в цирке! – напомнила Юля.

– Вот именно! – веско сказала я и скоренько переоделась поприличнее.

Повезло, что Юля уже была принаряжена и накрашена. Парадный экстерьер требовал выгула хоть куда-нибудь, так что на цирк подружка согласилась без долгих уговоров.

Чемодан мы не заперли, но закрыли и отбуксировали в сторонку, чтобы Гавросич спросонья не рухнул в него по пути в уборную.

– Хотя это был бы весьма символичный финал – старик на куче хлама, так сказать, человеческая руина на осколках собственной жизни, прах, как говорится, к праху, пепел к пеплу, – философствовала Юлия Юрьевна, транспортируя упомянутую кучу хлама в тихий угол.

– Нет, – сказала я твердо. – Такой финал мне не нравится. Я надеюсь на хеппи-энд!

«Обоснованно надеешься», – подбодрил меня внутренний голос.

У моей подружки на зависть легкий характер.

На подходе к цирку Юля разулыбалась и начала подпрыгивать в такт доносящейся из динамиков музыки. Ей не хватало связки воздушных шаров в одной руке и леденца на палочке в другой, чтобы вполне соответствовать образу счастливой девочки, дождавшейся давно обещанного праздника.

Я испортила подружке удовольствие, проведя ее мимо парадного входа.

– Эй! Цирк там! – возмутилась Юля, резонно (я не раз давала повод) предположив, что Полина Павлова – рассеянная слепая тетеря.

– У всех там, а у нас не там, – ответила я, в обход выпуклого бока здания шагая к неприметной двери служебного входа.

У настежь распахнутой двери картинно курила морщинистая бабушка лет трехсот. На долгожительнице, пренебрегающей предупреждениями Минздрава, были тугие розовые лосины и крупной вязки серебристый свитер до середины бедер. Разворот плеч и посадка головы у старой дамы были такие, словно минимум двести лет из своих трехсот она скоротала за исполнением главной партии «Лебединого озера».

– Это кто? – почтительным шепотом спросила меня притихшая Юля.

– Кто надо, – шепнула я в ответ.

Ясно было, что бабушка из местных и в цирке давно, так что всех тут знает как облупленных. Даже черепаху Клотильду, которой мы всем городом в прошлом году справили двухсотлетний юбилей. Она небось даже любимца публики слона Петрушу еще малышом на ручках качала!

Страшно захотелось сразу же спросить что-нибудь интимное про слона (он очень милый!), но я удержалась и начала с вежливого приветствия:

– Добрый день! Извините, пожалуйста, вы не могли бы нам помочь? Нам нужно найти двух молодых людей…

По лицу моей подруги было видно, что она обрадована тем, что мы с ней уже ищем, оказывается, новых кавалеров, но в то же время удивлена местом поисков.

– Всего двух? – Старая дама пыхнула дымом и басовито хохотнула. – Зачем же себя ограничивать? Чем больше молодых людей, тем дольше собственно молодость!

И она подмигнула оторопевшей Юле.

– Ценю вашу жизненную позицию, – сказала я немного желчно. – Но мы скромны в своих желаниях…

– За себя говори! – Юля отмерла и ткнула меня локтем в бок, продолжая восторженно взирать на бабулю.

– И нам сейчас нужны всего два молодых человека! – договорила я, повысив голос. – Я надеюсь, вы их знаете, они обычно вместе держатся, такая приметная пара: один очень высокий, другой очень маленький. Как Гулливер и лилипут!

– О! Наконец-то у Макса и Костика прогресс в личной жизни! – Старуха продемонстрировала в улыбке превосходные вставные зубы и оглядела нас с Юлей явно благосклонно.

Теперь уже я ткнула подружку локтем, чтобы она не вздумала некстати возмутиться тем, что ей приписали то ли Гулливера, то ли вообще лилипута, и торопливо подтвердила:

– Да, да, Максим и Константин! Где мы можем их найти?

– За кулисами, – старуха посторонилась и демонстративно отвернулась в сторону, пробормотав еще: – Кто я такая, чтобы стоять на пути любви…

Я поняла, что царственная бабушка высочайше даровала нам разрешение воспользоваться служебным входом, и подтолкнула подружку к двери. Та зашептала, что не желает вот так сразу вступать на путь любви неизвестно к кому, но я продавила ее внутрь и толкала до тех пор, пока мы не уперлись в коридор из проволочной сетки. По нему, не удостоив нас с Юлей даже взглядом, мягкой рысью пробежали три тигра.