По понятиям Лютого - Данил Корецкий

Заседание Совета министров. Подготовка к отопительному сезону… На мелких рысях скачет информационная программа «Время». Доярки. Шахтеры. Американская военщина. Гастроли Большого театра… Все как всегда. И ведущие как ведущие. Студент, как дурак, пялился в экран, ожидая увидеть какой-нибудь очередной финт. Вот строгая ведущая сейчас закурит и матюкнется. Или вылезет из-под стола какой-нибудь там…

– Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь…

Он вскочил, открыл глаза. За окнами было темно, на экране с шипением мелькали серые полосы. Глянул на часы – начало четвертого. Звон продолжался, не стихал. Настырный, как будильник. Это был фарфоровый китаец. Кивал своей маленькой фарфоровой башкой: «Делай, что тебе сказали! Делай!»

Студент потянулся, помассировал затекшую шею.

– Да понял я всё, не тупой, – бросил он в пустоту. – Ништяковая тема… Посмотрим. Заценим, раз папочка так рекомендует…

Дзиньканье сразу прекратилось. Снимая на ходу рубашку и брюки, Студент пошел спать. Прежде чем провалиться в сон, успел подумать: «А может, это всё тоже мне приснилось?» И сразу захрапел. По большому счету это не имело большого значения.

* * *

– По мне, так проще поднять его хату, или где он там бабло свое ныкает, и вынести все, что там есть. Чем ходить каждый месяц с протянутой рукой, как дед какой-нибудь за своей пенсией.

– Ну ты и тормоз, Султан! Я тебе сто раз объяснил, на бумажке нарисовал, ты все равно как дятел, мать твою, ни хрена не понял. – Студент остановил машину на светофоре, постучал пальцами по баранке. – Никто с протянутой рукой ходить не будет. Монголо-татары дань брали с русских князей, римляне брали дань с каких-нибудь, не знаю, с узбеков каких-нибудь покоренных – это что, с протянутой рукой, по-твоему?

Тронулись. Султан хмуро смотрел в окно, на пробегающие мимо дома.

– Это тебе видней, ты у нас Студент, ты человек ученый, – пробормотал он. – Хотя, как по мне, расклад такой: или сразу поднять сто тысяч, или сто раз ходить за одной тысячей… – Он изобразил на лице работу мысли. – По-моему, проще сразу.

– А то, что тебя менты за жопу возьмут – это ничего?

– Чего это они возьмут? Не возьмут. На то он и вор, чтобы рисковать. Где риск, там и фарт, а без фарта и жизнь не в масть. – В голосе Султана послышался нешуточный апломб.

– Охренеть! Да ты просто философ! – не выдержал Студент.

Он свернул на разбитую дорогу, в конце которой виднелись железный забор и приземистые бетонные коробки плодоовощной базы. Остановил машину у ворот. Взял Султана за шею, сдавил, притянул к себе.

– Главное не ляпни там что-нибудь, Сократ. Морду клином, стой, смотри, слушай, кивай время от времени. Если надо будет что-то делать, я тебе скажу. Без моей команды пасть не открывай. Понял?

– Ты Смотрящий, тебе виднее…

Эту базу Студент знал хорошо. Когда-то заведующим здесь работал Сазан – подпольный советский миллионер, сволочь, хапуга, при этом серьезный коллекционер русских икон и один из постоянных клиентов Студента. Сазан умер от сердечного приступа прошлым летом, а его место на базе занял Генрих Давыдович, бывший заместитель. Студент пересекался с ним пару раз, когда приезжал к Сазану на базу. Такой же хапуга, такая же сволочь, только что иконами не интересуется. Все «левые» дела по списанным огурцам, картошке и бензину – короче, все, на чем Сазан сколотил свои миллионы, – они проводили на пару с Генрихом, и тот был в доле.

– Валентин Иванович, какими судьбами?

Секретарша перешла к Генриху Давыдовичу по наследству вместе с кабинетом и обстановкой. Студента она узнала, расплылась в улыбке, шоколадку положила в ящик стола.

– Мы ненадолго, – сказал Студент. – Чай можешь не подавать.

Он пропустил Султана вперед, вошел в кабинет и закрыл дверь на защелку. Генрих Давыдович сидел, обложенный бумагами, маленький, лысый, руки в черных нарукавниках. На заостренном лисьем личике блестели умные осторожные глаза.

– Узнаешь? – сказал Студент.

– А, собственно, хм… Конечно, – кашлянув, сказал Генрих Давыдович.

Свою речь Студент уложил в пять минут. Тушить сигарету в глазу завбазы он не стал, объяснив все скользкие моменты на словах. Генрих выслушал его спокойно, не перебивая, даже, как показалось Студенту, с интересом. В конце он вежливо уточнил:

– Простите, Валентин Иванович, вы сами придумали эту схему?

– В «Науке и жизни» вычитал, в разделе «Полезные советы»! Тебе какая, к хрену, разница?

– Никакой. Все гениальное просто, я только это имел в виду. А насколько реальна эта ваша, хм… защита?

– Я – Смотрящий за городом. Это как председатель исполкома. Решаю любые вопросы.

– Так. Понял. И сколько я должен буду платить?

Студент покосился на Султана и сказал:

– Три тысячи в месяц.

Генрих слегка дрогнул лицом, но сказал только:

– Когда?

На обратном пути Султан вертел в руках пачки новеньких сторублевок, щелкал плотными, ровными обрезами, рассматривал купюры на свет. «Не, не фальшак вроде…» Все никак не мог поверить.

– А ты в самом деле в «Науке и жизни» это прочитал? – спросил он.

– Нет, в «Мурзилке».

– Да ну тебя, врешь.

– Конечно, вру. Сам придумал. Кто за меня станет думать? Включил мозг и придумал. Это просто. Сколько минут мы у него сидели?

– Полчаса где-то… Ну, минут сорок. Пока он за деньгами еще ходил…

– Вот. Сорок минут. И заработали на новенький «Москвич». Еще новее и лучше, чем этот, – Студент постучал по приборной панели. – Вот такой новенький «Москвич» будет капать в общак каждый месяц. Ты просто приедешь, заберешь бабло и уедешь – за минуту управишься. Это только один человек, один данщик. У нас их сотни будут. Пусть не все миллионщики, как Генрих, но их будет много. Сто «Москвичей» в месяц – просто приезжай и забери. Доходит до тебя?

До Султана дошло.

– Это ж коммунизм в натуре! – хохотнул он.

– А если тебе так уж сильно захочется жопой рискнуть, фарт свой испытать – так на здоровье. Как спортом заняться. Как хобби какое-нибудь, – сказал Студент. – Кот, вон, от нечего делать яйца лижет. А ты будешь ларьки поднимать. – Он посмотрел на Султана. – Деньги спрячь, товарищ рэкетир, не свети зря.

Султан послушно спрятал пачки купюр в сумку, поставил ее под ноги.

– Коммунизм, – повторил он. – Ни хрена себе. Коммунизм…

Вторым на очереди стоял Шульц – известный в городе спец по мотоциклам, мопедам и прочей технике, включая восстановленные «ТТ» и «парабеллумы» из военных захоронений. Конечно, он помог Студенту в приобретении «Москвича», но личные дела – одно, а дела – другое. В отличие от Генриха Давыдовича, он не оценил красоты и элегантности схемы, предложенной ему Студентом. Хотя сумма его дани была меньше в десять раз.