Предательство по любви - Энн Перри

– И вы видели это оружие? – спросил Монк.

– Нет, не озаботился. Генерал утверждал, что лезвие было чистое, и я не видел смысла не верить ему. Даже если это был не несчастный случай, а результат семейной ссоры, какое мне дело? – Чарльз улыбнулся. – Но если вы решили, что и здесь замешана Александра, то, скорее всего, вы ошибаетесь. Вряд ли Таддеуш позволил бы ей повторить попытку.

– Александра присутствовала тогда в доме Фэрнивелов?

– Понятия не имею. Я ее не видел.

– Понимаю. Благодарю вас, доктор Харгрейв.

И хотя разговор продолжался еще около часа, Монк больше не выяснил ничего полезного для своего дела. Он так и не нащупал ниточку, которая бы привела его к пониманию, почему миссис Карлайон убила своего мужа и почему она столь упорно хранит молчание.

Он ушел от доктора ближе к вечеру, растерянный и озадаченный.

Необходимо было попросить Рэтбоуна вновь организовать встречу с миссис Карлайон. Но лишь после того, как Монк повидается с Сабеллой Поул. Ответ, почему Александра убила генерала, был каким-то образом связан с характером и жизнью ее младшей дочери. Так, во всяком случае, казалось теперь детективу.

Поэтому в одиннадцать часов утра он постучал в двери дома Поулов, что на Олбани-стрит, и, передав служанке визитную карточку, попросил о встрече с хозяйкой.

Он не зря выбрал именно это время. Фентон Поул отсутствовал, и Уильям надеялся, что Сабелла примет его с радостью. Вскоре его провели в гостиную, и с зеленого дивана навстречу ему встала миссис Поул – с надеждой в глазах. Она была в широком кринолине, и ее юбки мягко зашуршали, когда она стремительно подошла к сыщику.

Мозг его внезапно пронзило воспоминание, восстановив на миг совсем другую, освещенную газовыми рожками комнату с зеркалами и канделябрами – тогда точно так же с надеждой в глазах навстречу ему поднялась другая женщина, которой ему было нечего сказать. Но этот образ исчез так же быстро, как и возник, оставив детектива в растерянности и смущении.

– Мистер Монк, – торопливо заговорила Сабелла. – Я рада видеть вас снова! После того как мой муж столь бесцеремонно с вами обошелся, я боялась, что вы больше не придете. Как там мама? Вы ее видели? Сможете ли вы помочь ей? Никто не хочет сказать мне ничего определенного, и я схожу с ума от страха за нее!

Солнечный свет казался Уильяму нереальным, как если бы он видел его лишь в зеркальном отражении. Глаза сыщика все еще невольно искали газовые рожки.

Красивое лицо Сабеллы было тревожным. Он должен сосредоточиться. О чем она сейчас его спросила? Сосредоточься же!

– Я намерен просить разрешения снова встретиться с ней – и чем скорее, тем лучше, миссис Поул, – ответил Монк. – Я не уверен еще, смогу ли помочь ей. Пока что я слишком мало знаю.

Сабелла закрыла глаза, словно от физической боли, и отступила на шаг.

– Мне нужно знать о ней как можно больше, – продолжал Уильям. – Пожалуйста, миссис Поул, если вы в силах помочь мне – помогите. Она ничего нам не скажет, кроме того, что убила своего мужа. То, как она объясняет причины своего поступка, правдой быть не может. Я искал другие мотивы, но так и не нашел. Разгадка кроется либо в ее характере, либо в характере вашего покойного отца. Пожалуйста, расскажите мне о ваших родителях.

Молодая женщина медленно открыла глаза и посмотрела на гостя. Ее бледные щеки чуть порозовели.

– Что вы хотите знать, мистер Монк? Я расскажу вам все, что смогу. Спрашивайте. – Сабелла села и жестом пригласила сесть и собеседника.

– Это может быть неприятно, – предупредил он. – Если какой-то вопрос причинит вам боль – скажите. Я не стану настаивать на ответе.

Редко с кем он вел беседу столь мягко. Может быть, именно потому, что, волнуясь за мать, сидящая перед ним женщина совершенно не боялась за себя? Страх других людей всегда пробуждал в детективе охотничьи инстинкты. Почуяв чужой страх, он злился, поскольку считал это чувство непозволительной слабостью.

– Мистер Монк, жизнь моей матери в опасности, – откликнулась миссис Поул, глядя на него в упор. – Полагаю, моими неприятными ощущениями можно и пренебречь.

Сыщик впервые улыбнулся ей – сам того не желая.

– Спасибо. Приходилось ли вам за последние два-три года слышать ссоры ваших родителей? – спросил он.

Сабелла слабо улыбнулась в ответ.

– Я сама об этом думала, – серьезно сказала она. – Боюсь, что нет. Папа никогда ни с кем не ссорился. Он был генералом, как вы знаете. А они не затевают ссор. – Лицо ее чуть скривилось. – По-моему, с генералом осмелится ссориться лишь другой генерал. Но они редко сходятся один на один. Как правило, между ними выстраиваются целые армии.

Она внимательно поглядела на посетителя и продолжила:

– В Крыму, правда, они, говорят, все-таки перессорились, и результаты этого были катастрофичны. По крайней мере, так утверждает Максим Фэрнивел. Остальные это отрицают, говоря, что солдаты там были отважны, а генералы – мудры. Однако я верю Максиму…

– Я тоже, – кивнул Уильям. – Были там, конечно, и отвага, и мудрость, но слишком уж много было наделано непростительных ошибок.

– Вы тоже так полагаете? – Миссис Поул вновь улыбнулась. – Не всякий бы осмелился сказать, что генералы могут натворить глупостей. Но мой отец был генералом, так что мне это известно доподлинно. Они совершенно не разбираются в людях. А половина людей в мире – женщины, как вам известно. – Сабелла произнесла это, словно удивляясь собственной мысли.

Она определенно нравилась детективу.

– И ваш отец был именно таким генералом? – спросил он, и не только для того, чтобы поддержать разговор. Ему в самом деле было интересно.

– Во многом. – Молодая женщина подняла голову и поправила локон – характерный жест, откуда-то знакомый ее собеседнику. В этом движении сквозила детская беспомощность, вызывающая желание защитить, уберечь от опасности. Но чувства, всколыхнувшиеся в Монке, относились не к ребенку, а к взрослой женщине, которую он все никак не мог вспомнить.

Кто же она все-таки? Что произошло между ними? Осталась ли она в живых? Или ему так же не удалось защитить ее, как не удалось помочь старому Уолбруку? Может, они просто разошлись? Значит ли это, что Уильям был слишком поспешен в проявлении своих чувств? Или она полюбила другого?

Если бы сыщик знал о себе побольше, то смог бы ответить на эти вопросы. Пока все указывало на то, что в прошлой жизни (до несчастного случая) он не отличался кротким нравом, не умел щадить чужие чувства и его слова и методы подчас были просто жестокими. Монк вспоминал с нарастающей неловкостью, как по возвращении из госпиталя его приветствовали ставшие внезапно незнакомыми сослуживцы. Они восхищались им, уважали его профессиональную хватку, его честность, отвагу. Но его боялись – и не только разгильдяи и мошенники, но даже добросовестные трудяги. Следовательно, он часто бывал несправедлив, оттачивал свой сарказм на слабых, равно как и на сильных… Малоприятное открытие!