Талант марионетки - Надя Дрейк

– Франсуа! – окликнула она. Куда он делся? Собственный голос показался ей незнакомым, так жалобно и слабо он прозвучал. Свет в этом коридоре едва брезжил, пахло сыростью, а где-то неподалеку монотонно капала вода. Девушка поежилась. Ей стало жутковато при мысли о том, что она осталась здесь совсем одна. К тому же Жюли совсем не была уверена, что запомнила все повороты и изгибы коридора. – Франсуа? – громче повторила она.

– Жюли? Я здесь!

Девушка со вздохом облегчения ринулась на звук его голоса и едва не полетела вниз – прямо под ногами у нее оказалась крутая неосвещенная лестница. Франсуа уже почти спустился.

– Подожди меня, – она торопливо засеменила по ступенькам. – Мне здесь не по себе. Я потеряла тебя из виду. Что там внизу?

– Какая-то дверь. Наверное, тот самый подвал. – Он вошел внутрь, и Жюли услышала, как он приглушенно охнул.

– Что случилось? – Жюли преодолела последние пару метров и вслед за журналистом вбежала в дверь.

Если бы от увиденного у нее не перехватило дыхание, она бы закричала. Почти у самой двери лежала Марианна ван дер Меер. Она походила скорее на брошенную тряпичную куклу, чем на человека. Одна нога была неловко подогнута, руки раскинуты в стороны, а голова под неестественным углом повернута к плечу, как будто женщина отворачивалась от чего-то. Белокурые волосы разметались, наполовину скрыв лицо – точнее, то, что от него осталось. Из горла Жюли вырвался хрип. На некогда красивом личике Марианны нельзя было уже различить ни глаз, ни носа – только несколько кровавых ошметков, из-под которых виднелся белый костяной остов, обглоданный сотнями маленьких зубов. То же случилось и с кистями актрисы: на изуродованных скрюченных пальцах, черных от запекшейся крови, почти не осталось мяса, и обглоданные руки скрывались в рукавах.

– Крысы, – наконец выдавил Франсуа полушепотом.

Как будто кто-то подал сигнал, Жюли резко опустилась на колени, и ее вырвало прямо на пол.

* * *

В бистро ничто не напоминало о случившемся. Настенные бра по-домашнему мягко освещали деревянные столы и стулья, а негромкая музыка из приемника за стойкой не мешала разговаривать. Несмотря на пиджак Франсуа на плечах Жюли, девушку била дрожь.

– Выпей, полегчает. – Сидящий напротив Себастьен кивнул на бокал с зеленой жидкостью.

Дениз и Николь уже осушили свои – Дениз потому, что тоже явилась в подвал и пережила потрясение, а Николь – просто за компанию.

– Все, все, пью. – Жюли отхлебнула несколько глотков и перевела дух. Прежде она никогда не пила абсента. Франсуа давно обещал как-нибудь угостить ее, но вряд ли предполагал, что это случится при таких крайне неромантичных обстоятельствах. – Это… это… – Подходящих эпитетов она так и не нашла. Зато, по крайней мере, алкоголь сразу же отбил неприятный привкус во рту.

– Вот и молодец, – Франсуа похлопал ее по плечу. – А теперь поешь.

Девушка замотала головой.

– Не сейчас.

– Ну, как хочешь. Вам все-таки не кажется это странным? – Молодой человек без всякой паузы вернулся к прерванной беседе. – Как Марианна вообще туда попала?

Себастьен пожал плечами:

– Кто же ее знает? Она была такой сумасбродкой.

– А я бы скорее назвала ее расчетливой, – сухо произнесла Дениз и тут же быстро перекрестилась, как будто стыдясь своих слов.

– Может, у нее там свидание было, – бросила Николь, вертя в пальцах пустой фужер.

– Да что бы там ни было, – Франсуа запустил обе руки в шевелюру и с силой пригладил волосы, как будто это помогало ему думать. – Вы же слышали, что сказал тот рабочий, – эта дверь у них всегда заперта на ключ, туда заходят раз в полгода в лучшем случае! Как же она оказалась внутри?

– Значит, ее кто-то там закрыл, – легкомысленно предположила Николь.

– Кто, привидение? – не без сарказма отозвался журналист. – Непохоже, что это дело рук того рабочего.

– Привидение, призрак – кто угодно, – Николь оставила бокал в покое и уютно устроилась на плече у Себастьена, прикрыв глаза. – Налейте мне еще, а?

Журналист махнул рукой.

– Нет, я все-таки вернусь туда и поговорю с этим мужчиной. Может, он уже пришел в себя.

– Брось, не ходи, – протянула Жюли. – Я бы даже за деньги не согласилась снова спуститься в тот подвал.

– В подвал мне и не нужно. Я ненадолго, – он чмокнул ее в висок. – А ты обязательно поешь, – и он погрозил ей пальцем.

– Лучше выпью еще абсента, – состроила гримаску Жюли.

* * *

Несмотря на холодный ветер, который задувал сквозь рассохшиеся окна заведения «Зеленый стакан», Жан-Луи Морель то и дело оттягивал удушающе плотный ворот рубашки, а затем, не выдержав, расстегнул верхнюю пуговицу. Часы на противоположной стене отставали, но даже они давно пробили полдень, и финансовый управляющий заметно нервничал. Он поковырял остатки запеченной картошки с луком – невероятно, как такое простое блюдо здесь умудрились превратить в отвратительного вида холодное бесформенное месиво, – и с раздражением отодвинул тарелку. Никогда не жаловавшийся на отсутствие аппетита, он вот уже несколько дней не мог смотреть на еду без тошноты, и даже наполовину опустошенный стакан вермута не успокоил его нервы.

Входная дверь со скрипом открылась, и на пороге появился человек неопределенного возраста и столь же неопределенной внешности: среднего роста, немного сутулый, в коротком сером плаще и длинном шарфе болотного цвета. Он быстро огляделся по сторонам, потом приблизился к Морелю стремительной походкой и уселся напротив. Шляпу и шарф он кинул рядом с собой на стул и, не успев еще ничего сказать, зажег сигарету. Морель никогда не видел Кера без сигареты в углу рта: говорил ли он, ел или пил, она была его неизменным спутником. Его тонкий рот был изогнут в вечной ухмылке, но зеленые глаза смотрели серьезно и пристально, проникали в душу и выворачивали ее наизнанку – после такого взгляда хотелось поскорее вымыться.

– Морель, рад тебя видеть! – Он энергично пожал протянутую Жаном-Луи руку. Вежливое обращение было у Кера не в почете, и он перешел на «ты» еще во время их первой сделки, разом отбросив вежливые манеры и перейдя к панибратскому тону.

Тот коротко кивнул.

– Необычное место, – заметил Кер, аккуратно смахнув со стола крошки, которые остались там, видимо, еще со вчерашнего вечера, как и липкие следы вина, и небольшая горка пепла. – И время.

– Дело не терпит отлагательств, – Морель еще раз огляделся, хоть прекрасно знал, что они здесь одни.

«Зеленый стакан» давно уже перестал быть местом сборища богемы и иностранцев. Кафе находилось на окраине района Монпарнас, где по вечерам кипела жизнь, художники создавали и предавали забвению новые течения, вино лилось рекой, а эмигранты из Англии, России и Польши могли почувствовать себя как дома. Но до «Зеленого стакана» докатывались лишь отголоски бурной жизни с улиц Тэте и Эдгар, и не в последнюю очередь поэтому Морель решил назначить встречу именно здесь. По крайней мере вероятность встретить знакомые лица была невысока.