Секретные поручения - Данил Корецкий

— Ну вы даете! — в восторге опер с маху ударил кулаком в ладонь. — Чистая работа! Представляю, что с ним будет, когда мы откопаем, а она в туфлях!

— Я ничего не понял, — честно сказал Денис, когда опер ушел.

— Да что тут понимать, — Курбатов дружелюбно потрепал его по плечу и угостил сигаретой. Это был первый жест приязни, которого удостоился стажер.

— Все очень просто: он рассказал, в каких туфлях жена ушла из дома, я выбрал похожую пару. Убивал он, ясно, — за городом, труп скорей всего закопал. Поэтому туфли должны быть в земле. Я зашел в парк и повозил их по клумбе. Вот и все.

Когда он их увидел, то решил, что дело раскрыто и мы все знаем.

Денис щелкнул зажигалкой, закурил и дал прикурить наставнику.

— Но это же не те туфли!

— Думаешь, он запоминал различия? Это туфли потерпевшей, он их знает. А те или другие — попробуй разбери! Если бы у нее в гардеробе не оказалось похожей пары, пришлось бы просто подобрать черные «шпильки» подходящего размера. И тоже бы сошло!

— Это же… — стажер запнулся.

— Фальсификация? — помог ему важняк. — Ерунда! Это тактика допроса. Благодаря правильно выбранной тактике раскрыто убийство. Потерпевшую похоронят по-человечески, негодяя посадят лет на двенадцать. А если бы я муму водил, он бы остался чистым, ходил и посмеивался. Не так, что ли?

— Пожалуй, так…

Вернувшись к себе в кабинет, Денис докурил сигарету и набрал номер Центрального РОВД.

— Алло, Сергей Леонидович, это Петровский из прокуратуры города. Как мой запрос насчет Газароса Димирчяна?

Начальник уголовного розыска майор Суровец помолчал, видно, соображая, кто такой Петровский. Затем вспомнил:

— Сейчас узнаю, подождите минуту.

Некоторое время в трубке мурлыкало и шуршало, затем вновь прорезался голос Суровца:

— В изоляторе он. Большим наглецом оказался, хотел сержанта нашего умолотить.

Возбудили дело по сопротивлению, теперь будет париться…

— Понял. Нашли при нем что-нибудь?

— Девчонку нашли, подругу, вместе с ним была.

— Оружие?..

— Оружия нет.

* * *

Свои его зовут — Газик, Газон.

У него большая круглая голова, черные волосы, похожие на короткую собачью шерсть, а кожа на щеках и подбородке каждый раз по весне воспаляется, и тогда Газик уезжает на недельку-другую к тетке в Херсон — лечить морду морской водой.

Бабы любят с ним баловаться, он для них симпатичный плюшевый щенок с большим пронырливым хером; потому и не ревнуют друг к дружке, даже если Газик отжарит кого прямо на глазах. Могут даже веточкой пощекотать сзади. Или из чайника капнуть.

Газик Димирчян, когда пьяный, берет гитару, лупит по струнам и поет жалобным голосом. Говорят — хорошо поет.

Газик Димирчян не годится на что-то серьезное. Это все знают. Даже Метла с этим давно смирился и ничего не требует.

Газик Димирчян никого не убивал вот так: один на один.

И даже не калечил.

Ну, может, только пару раз, в пьяной компании, когда на Метлу загреб найдет, когда он первого попавшегося прохожего может умолотить ни за что, и у всех кругом тоже потихоньку начинает крыша ехать, все тоже начинают пинать ногами вздрагивающее на асфальте пыльное тело, — ну, тогда и Газик не прочь сунуть под ребра… Это как танец, елки. Тут тело само по себе работает, выражает себя. Оно прыгает и пинает, пока не собьет большой палец на ноге, а потом — тяжело дышит и отирает рукавом слюну на подбородке. Это тело. Газик Димирчян тут ни при чем.

А с ракетницей вообще по-дурацки вышло. У Метлы она в апреле появилась, он не говорил — откуда и зачем она ему вообще нужна. Ну в самом деле: у Метлы есть грамотный ствол, китайский «тэтэшник». А ракетница больше для смеху, он ее своей бабе иногда дает по звездам пострелять. Газик сказал ему как-то напрямик:

— У меня скоро день рождения. Метла, подарил бы ты мне эту свою хреновину.

Метла как отрезал:

— Нет.

Упрашивать его бесполезно, разозлится только. Вещьто, возможно, «горячая»; маркировка, во всяком случае, была на ней спилена. И Газик забыл о ракетнице.

А 22-го все собрались у него дома, и мама вынесла к столу огромное, в обхват, блюдо с настоящей армянской хашламой, а Газик достал из погреба канистру с виноматериалом, за которым специально гонял на Степнянский винзавод, и все были очень довольны. Метла, правда, не пришел, хоть и звали. Зато телка его пришла, Маша Вешняк, — за компанию с подругами. И угораздило же ее принести с собой хреновину эту и три патрона: два зеленых и красный…

Ясное дело, все упились. Потому что весело было. В самом деле. Даже Машка Вешняк, которая за принцессу на горошине себя держит, мочилась прямо на балконе, где у мамы помидоры растут в глубоких пластмассовых кюветах. Мама потом позвала Газика на кухню и тихо спросила, почему бы им воем не пойти погулять на улицу: вечер какой красивый, видишь?

И они вышли на улицу, где в самом деле стоял красивый тихий вечер. Зашли в соседний уютный двор, там беседка и две скамейки, что еще надо? Допивали вино, смеялись, зажимались; Газик забрался на козырек, как на эстраду, ему гитару подали — спел что-то душевное, остальные подпевали.

Потом сказали, чтобы слезал обратно, он и слез. Он все делает, как его друзья просят. А тут не просто друзья — гости! Это больше, чем друзья… Они то и дело кричали:

— Га-зар! Га-зар! — подзадоривали, чтобы он поцеловал свою подружку, Иру Якимович. Газик только позавчера подцепил эту Иру на пляже, у нее ноги буквой X, и колени все время друг о дружку трутся, там кожа шершавая и мелкие прыщики. Но Газик все равно целовал Иру Якимович и прижимал к себе крепко, чтобы она чувствовала, какой он внизу твердый и большой.

Оказалось, одной только Машке Вешняк зажиматься не с кем. А ей здорово, видно, хотелось. Метла дома остался, пиво пьет; дружки его, которые здесь собрались, те даже прикоснуться к ней боятся, потому что хорошо знают, какой Метла бешеный бывает. Машка Вешняк стояла в сторонке, думала, думала, сходила еще раз, помочилась в кусты, — а потом достала ракетницу из сумочки и выстрелила в небо.

Ракета с шипением взметнулась вверх, как зеленая рассерженная кобра. У Иры Якимович резинка на трусах чуть не лопнула — так она перепугалась. Остальные тоже вздрогнули, затихли; но не потому, конечно, что ракетницы испугались, а потому что неожиданно.

А зеленая кобра взбиралась выше и выше, добралась до маленькой болезненно моргающей звезды, обогнула ее, и, переломившись надвое, исчезла.

Всем понравилось: еще!

Машка Вешняк улыбалась. Она смотрела на плюшевого Газика, который размазывал слюни по веснушчатой шее Иры Якимович, опять что-то соображала. Потом тронула Газика за плечо и кивнула, чтобы отошел с ней.