Девять граммов пластита Серия: - Марианна Баконина

– Это мы можем проверить у Женьки.

– С другого конца зайдем тоже. Поэтому сегодня придется побегать. И тебе, и мне. Врачи к Кадмиеву особо не пускают. Я ночью с трудом на пять минут пробился. Теперь твоя очередь. Спросишь, не было ли у них чего с Айдаровым и не притащил ли он шлейф с предыдущего задания. После Женьки двинешься по конкурентам, а потом проверишь связи Айдарова.

– Ну, спасибо! Ну, удружил, свет мой ясный, сокол сизокрылый! – Сунков подпрыгнул от возмущения. – Я, значит, буду хвосты подчищать, дутые версии опровергать, а ты себе оставил вкусненькое, перспективненькое…

Телефонный звонок оборвал гневную реплику на середине. Горный снял трубку. Послушал, коротко ответил «Иду» и повернулся к подчиненному:

– Ты называешь вкусненьким визиты к руководству и возню с нашей пресс-службой на предмет выяснения, откуда и как попал к нам Айдаров? А также тяжелый разговор с Арциевой и депутатом? Да, я оставил себе вкусненькое. Но если тебе трудно проследить вечером, как возвращается домой Зорина, то давай это сделаю я.

– Змей Горыныч, – уже спокойнее сказал Сунков. Так они всегда называли старшего группы в минуты раздоров. – Он же змей-искуситель. Знаешь, чем подкупить. Приказ я, конечно, выполню, но проверять круг общения журналиста – это не конфетка, так и знай!

– Зорина уедет со студии не раньше одиннадцати, времени у тебя вагон! – вроде бы невпопад ответил старший группы.

На том и разошлись. Горный пошел на начальственный этаж, а Митя отправился в больницу.

Иван Степанович Бойко в общении с подчиненными был не таким нежным и бархатным, как с журналистами.

– Явился! – заявил он, едва Горный переступил порог кабинета. Очень перспективное начало.

– Добрый день, товарищ полковник. – Обращение «господин» у людей в форме так и не прижилось.

– Как идет следствие? У вас есть подвижки или вы только бойцов теряете? И делаете все, чтобы мне пресса плешь проела?

Все правильно. Для кого-то Женя Кадмиев друг, а кому-то просто боец, штатная единица.

Горный по возможности коротко рассказал о проделанной работе: об опрошенных свидетелях, оперативных данных насчет связи Дагаева с хозяйкой «Тутти-Фрутти», о посланном в Лондон запросе насчет обстоятельств убийства Лемы Дагаева.

Бойко слушал внимательно. А выслушав, задал сакраментальный вопрос:

– Версии у вас какие-нибудь есть?

– Основных три. Экономическая: поработали конкуренты Арциевой. И две политических: террор. Какие-нибудь фанатики или кто-то решил сделать бяку Дагаеву, как депутату и юристу.

Тучный полковник поерзал в вертящемся кресле.

– С политикой поосторожнее. Только если уж совсем нет выхода…

– Маньяк исключается. Разве что это состоятельный маньяк с обширными связями и положением в обществе: приобрести такое количество качественного цианистого калия – удовольствие дорогое и не для рядового обывателя. Да и зачисткой маньяк заниматься не будет. А тут целая серия: взрыв, ножевое убийство… А чтобы быть с политикой поосторожнее, мне нужна помощь, товарищ полковник.

– Какая?

– Я хочу знать, как к нам попал Айдаров, через кого и почему. И хочу, чтобы Дагаева подготовили к моему визиту. Объяснили, что, мол, это простая формальность…

Кресло опять застонало.

– Насчет журналиста… Он у меня был. Его привели из пресс-службы, сейчас скажу кто… Не начальник, а этот… армянин, Туманов. Доложил о договоренностях, о том, что прессе нужен опыт позитивной работы. Я его к вам и направил. Тут все как положено. А с Дагаевым… Ты же не хуже меня знаешь про депутатскую неприкосновенность.

– Так ведь я его не в Кресты упечь собираюсь! Хочу просто поговорить.

– Ну и поговори… Я-то тут при чем?

Игорь пожал плечами. Очень удобная позиция. Если оскорбленный народный избранник побежит жаловаться, всегда можно сослаться на произвол в низах. Хорошо хоть полковник сказал, кто привел Айдарова.

– А этот Туманов давно у нас работает?

– Сколько нужно, столько и работает. Толковый парень. Тихий, скромный, но толковый. Дело понимает.

Похвала и хула, особенно из уст руководства, – монетки, как и положено, двусторонние. Могут хвалить подлизу и подхалима, а ругать профессионала, не пожелавшего услышать подтекст и взять под козырек. Но хвалить и ругать могут также по заслугам. Ладно, разберемся.

– Я могу идти?

– Да, и еще раз предупреждаю – поосторожнее с политикой, – напутствовал Горного шеф.

Пресс– служба размещалась этажом ниже. У них было поуютнее, чем в кабинетах рядовых оперов, и места побольше. Может, это и справедливо. Они лицо фирмы, через них мир узнает о подвигах петербургского Регионального управления по борьбе с организованной преступностью.

Эдик Туманов сидел в комнате на двоих, но его соседа, тоже отвечавшего за газетный сектор, на месте не было.

– Привет, я Горный, мы «Тутти-Фрутти» занимаемся, – представился Игорь красивому и роскошно одетому парню. Туманов вежливо привстал и предложил присесть. Очень официальный господин. Он не понравился Игорю с первого взгляда.

– Слушай, как ты этого журналиста раздобыл?

– Какого?

Вот так ответ! Неужто не знает, что тело его протеже нашли ранним утром в подвале? Горный удивился, но объяснил:

– Которому насчет «Тутти-Фрутти» звонили. Айдарова из «Интерпоста».

– Учились вместе, – сухо ответил работник пресс-службы.

– И все?

– А что такое? – холодно поинтересовался Туманов. Он крутил в пальцах дорогой «Паркер», а глаз не поднимал.

– Ты его Бойко порекомендовал?

– Я. Точнее, он сам меня нашел. Попросил помочь с информацией об этом деле. Он все равно знает о происшествии больше, чем другие, поэтому я и решил: если кого допускать до подробностей, то именно его… – Туманов говорил о журналисте в настоящем времени. Дела…

– Он от Бойко к нам попал, а потом в морг.

– Что? – «Паркер» завертелся быстрее, но смотрел Туманов по-прежнему вбок. «Это, в конце концов, возмутительно», – решил Горный.

– Ты разве сводки не видел?

– Не успел. У меня была работа по газетчикам. – Сотрудник пресс-центра демонстрировал чудеса выдержки и невозмутимости. Ручку он отложил в сторону и смотрел теперь на лист бумаги, заправленный в принтер на его столе.

– Ладно, слушай. Бойко перекинул его к нам. Он сходил вместе с Кадмиевым на встречу со свидетельницей, а днем позже обоих порезали ножом. Правда, Женька только ранен.

– Они вместе были?

– То-то и оно, что порознь. А ты когда с ним последний раз говорил?

– Да когда к Бойко вел. Больше не пришлось. – Туманов помолчал и добавил: – Жаль, он уже третий с нашего курса. Или даже четвертый.