Время жестких мер - Алексей Пронин

Он сел, потянулся к зажатой голени – снова крушащая боль. Отдышался. Типичное упражнение на растяжку – кончиками пальцев достать… хотя бы до колена. Всю жизнь у него скверно тянулись мышцы. Он вернулся на исходную, согнул вторую ногу, заерзал, подбираясь к тискам.

– Не нужно, Паша, – произнес под боком тихий мужской голос, – не сможешь – рукоятка с тисков снята. А будешь упорствовать – по голове получишь.

Он вздрогнул, начал покрываться мурашками. Человек поднялся, заскрипели половицы. Он что-то щелкнул в щитке над входом, загорелась тусклая лампочка. Человек внимательно разглядывал пленника.

– Ты заставил нас поволноваться, Павел. Объясни, ради бога, как тебя угораздило втрескаться в мою протеже?

– Вопрос, конечно, риторический, Михал Михалыч, – скрипнул Смолин.

– Конечно, – вздохнул Богоявленский, – чего только не случается в жизни, нам не дано предугадать и принять упредительные меры.

Руководитель адвокатской конторы «Богоявленский и сыновья» степенно прохаживался по сараю. Поскрипывали доски. Его непросто было узнать. Глухая куртка, кепка надвинута на нос. Смеялись злые глаза.

– Вы тоже преподнесли сюрприз, Михал Михалыч, – проворчал Смолин, принимая относительно приемлемую позу. Покосился по сторонам – как назло ни одного предмета, похожего на оружие. – Мой звонок Виктору был крупной ошибкой. В страшном сне не мог представить, что он ваш сообщник…

– Виктор? – Богоявленский засмеялся. Повернул голову к двери, крикнул: – Дорогая, у тебя все в порядке?

А когда он успел спеться с моей женой? – изумился Смолин.

Скрипнула дверь – всунулась очкастая мордашка… Ларисы Малинович. Дальше порога она не пошла, приветливо помахала Смолину.

– Как дела, коллега? – спросила не очень громко.

– Терпимо, – буркнул он, оправляясь от изумления. Альбина? Да она просто золото…

– Все хорошо, Миша, – прощебетала Лариса. – Я привязала ее к кровати, она почти не дергается. Но злю-ющая…

– Следи за ней. Не хотелось бы начинать все заново.

– Счастливо, Пашенька. – Лариса помахала пальчиками и убежала в дом.

– Вот это да… – пробормотал Павел.

– Занятно, да, – согласился Богоявленский. – Такова уж жизнь, хрен в ней разберешься без бутылки. Лариса любит меня, грех этим не воспользоваться. Мы скрывали отношения, ни у кого даже в мыслях не было. А Виктор ни в чем не виноват. Разве что в излишней болтливости – Лариса умеет вытягивать информацию, когда чует, что можно поживиться…

– Мы чего-то ждем, Михал Михалыч? – перебил Смолин.

– Ждем. – Богоявленский посмотрел на часы. – Скоро прибудет парочка специалистов…

– Черный плащ? – расстроился Павел.

– Черный плащ? – шеф засмеялся. – Нет, Паша, господина Скрипника больше не будет. Он переусердствовал – видимо, мечтал о чем-то большем. Скрипник совершил ошибку, решив бежать впереди паровоза. При слове «специалисты» в моем голосе не было иронии, Паша. Эти мастера своего дела. Они не убийцы, нет-нет, не думай…

– У вас есть время обо всем рассказать.

– С удовольствием. – Богоявленский присел на верстак, извлек из барсетки трубку, кисет с табаком и принялся неторопливо набивать курительное приспособление. – С чего начнем, Павлуша? Ты же знаешь, я примерный семьянин… – он снова с удовольствием засмеялся, – в одной из своих жизней. Супруга, дочь Елена, обучающаяся в одном из престижных вузов столицы. Считаешь, бес в ребро? Да хоть бы и так, – он понизил голос. – Пятьдесят один год… не самый безнадежный возраст, согласись? Возможно, с Ларисой у нас что-нибудь и выйдет, возможно, нет. Но дело не в этом. На первом курсе университета у меня был страстный роман. Девушку звали Римма Бурлакова. Ну, ты помнишь анекдот: одно неловкое движение… Беременность, решительный отказ делать аборт, родилась дочь Лида…

– Лида – ваша дочь? – Он погружался в холод. Когда же кончатся эти откровения?

– Не будем заострять печальные обстоятельства. Мои родители – царство им небесное – были те еще старорежимные штучки – меня изолировали, поехали к Римме, заплатили ей приличные деньги, чтобы оставила сына в покое. Не любили они Римму. А сыну прочили безоблачное юридическое будущее в стране победившего социализма. В те годы мне не хватало смелости пойти наперекор родительской воле. Римма поняла, что ей не светит, бросила учение, забрала дочь, уехала. Но все эти годы как-то умудрялась держать меня в поле зрения. ОНА – акцентирую, а не Лида. У Риммы никого не было – ни родителей, ни братьев, ни сестер. Но сметливостью девушка обладала, извернулась, прописалась в Москве, подцепила итальянского бизнесмена – тот как раз возвращался на родину из рабочей поездки в Тольятти. Влюбила в себя, бурный роман, происки КГБ… а на дворе, между прочим, 84-й год, Лиде уже исполнилось семь. Но все закончилось благополучно, любовников оставили в покое, потрепав немного нервы, счастливое замужество, перестройка, все такое, неплохой домик на севере Италии. Римма нигде не работала, но судьбу дочери определила. Лида закончила в 99-м университет в Женеве – информационные технологии, работала по специальности…

– Хотите сказать, она знает французский?

– И немного итальянский, – кивнул шеф. – Она бы и сейчас их вспомнила, но нужен толчок. К сожалению, в нашей глубинке народ предпочитает матерный русский. В 98-м году, когда Лиде исполнился 21, скончался отчим. Для Риммы это был серьезный удар – тяжелый нервный срыв, депрессия, пристрастие к спиртному. Через год она выбросилась из окна. А перед этим в припадке отчаяния написала письмо твоему покорному слуге, где рассказала о своей жизни, поставила в известность, что у меня имеется обеспеченная дочь… Когда я приехал в Женеву, Риммы уже не было в живых. Познакомился с Лидой, мы много беседовали, я убедил ее, что мне ничего от нее не надо. А та уже стала обладательницей состояния, ни детей, ни родственников – у отчима, как выяснилось, с наличием родни тоже было напряженно – единственный ребенок в семье… в общем, понятно. Мне действительно в то время от нее ничего не надо было. План не созрел. Пару лет спустя Лиде надоела чужбина, она продала фирму отчима, деньги рассовала по счетам, переехала жить в Москву, купила квартиру на Донской улице, писала, что собирается замуж.

Богоявленский сделал паузу – он слишком увлекся говорильней, трубка потухла. Чиркнул спичкой, раскурил, надувая щеки.

– Но замужество не состоялось. Была какая-то трагическая история, связанная с этим парнем… в общем, поворот в сознании, и она оказалась на службе в МВД. С ее образованием Лиду там оторвали буквально с руками. Борьба с экономическими преступлениями в области высоких технологий – и неплохо, как ни странно, справлялась. Хакерство, компьютерные мошенничества, приходилось и на захваты выезжать – отсюда неплохая физическая подготовка… Звание через пару лет – лейтенант милиции… хм, теперь уже полиции. Работала не за зарплату, понятно. Никаких роскошеств, вела уединенный образ жизни, с людьми общалась мало… План возник несколько месяцев назад, когда я случайно узнал, что Лида продолжает обладать состоянием в полтора десятка миллионов долларов…