Смерть навылет - Анастасия Монастырская

Ночью все кошки серы. И трудно найти ту, которая тебе в нужный момент особенно нужна. Особенно, если ее нет поблизости.

Ночью нервы особенно напряжены. Особенно, если в глубине души ты испытываешь страх. Страх провала. Ты загоняешь его на дно, давишь логикой и убеждениями, опутываешь парами алкоголя. Но он все равно вылезает наружу. Липкий. Потный. Холодный и отвратительный.

Но, к счастью, сейчас не ночь. Вечер. Вечер трудного дня, который для кого-то станет последним. Очень хочется курить, но нельзя. Сигаретный дым сразу же его выдаст, к тому же на всем факультете установлена противодымная защита. А вот выпить можно. Банка холодного пива — не опьянит, но прочистит мозги, а также снимет напряжение. Главное, чтобы в ответственный момент организм не подвел. Но организм не подведет, пока не свершится задуманное. Проверено. Причем неоднократно.

Ему всегда нравился один и тот же сюжет: загнанный обстоятельствами человек, пытается выкарабкаться и победить. "Граф Монте-Кристо", "Беглец", "Иллюзия убийства", "Фирма", "Если наступит завтра", "Бегущий человек", многочисленные поделки в стиле фэнтези, книги и фильмы — уже и не вспомнить, сколько вариаций этого сюжета он пропустил через себя, впитывая банальные хитросплетения. Кому-то помогала магия, кому-то пуля, кому-то случайный человек, открывающий дверь в мир власти и богатства. Ему никто не помогал: в этой стране не работают законы жанра. В этой стране вообще никакие законы не работают. Кроме законов убийства. Убийство делает тебя сильным, не столько физически, сколько нравственно. Словно старая кожа, отпадают догмы и правила, обиды и узелки предательств. Отнимая чужую жизнь, ты возрождаешься, становишься сильным и непобедимым. Но смерть — есть наркотик, поддавшись ему, ты уже не можешь убежать из цепких лап. Смерть бьет навылет. Прямо в сердце. Или в душу. Тут уж как повезет. Наверное, он поэтому и придумал такую странную и жестокую игру. Игру на вылет. Навылет или на вылет? Он долго думал над значениями этих двух слов, и признал справедливость обоих. Правильно и так, и так. От перестановки слогов, сумма не меняется. В итоге — все равно нас всех ждет один и тот же финал.

Он пошевельнулся, принимая более удобную позу, и с наслаждением отхлебнул пива. Рядом лежал нож. Острый и чуть изогнутый, почему-то похожий на угловатое женское бедро. Нахлынула волна возбуждения. Он всегда возбуждался, когда думал об этом. Не любовь — секс. Он не любил фильмы и книги, где вместо секса была любовь. У загнанных любви не бывает. Только адреналин, ток горячей крови, бьющий в уши, когда мчишься от опасности, а затем рывком спадающий к паху. И тогда тебе хочется выплеснуть его, растворяясь в едва знакомом, податливом теле, разряжаясь судорожными толчками. Секс. У него свой запах. У него свой вкус. Он вспомнил слегка раздвинутые ляжки убитой Барби и заерзал, расплескивая пиво. Ему доставило особое удовольствие потрогать ее, когда она остывала. Глядя на него распахнутыми удивленными глазами. Он даже отшатнулся, вспомнив теорию о том, что в глазах жертвы может отпечататься облик ее убийцы, но потом рассмеялся. Глупости! Она мертва. Он отомстил за все унижения, которыми она и ей подобные посмели его подвергнуть. И так будет всегда. У него есть особая магия. Магия смерти.

Слово завораживало, оно давно превратилось из тайного девиза в нечто материально-осязаемое, еще с тех пор, как он подслушивал ночные разговоры отца и матери об этом. Он баюкал смерть в люльке своих фантазий и терпеливо ждал, когда она подрастет. И однажды случилось то, что случилось.

Как тихо на факультете. Все давно разошлись. И только в компьютерном зале горит свет, намекая на призрачную пульсацию жизни. Призрачную потому, что виртуальную. Но скоро она оборвется.

Он прислушался к шуму на первом этаже. Отголоски голосов, хлопанье дверей, стук шагов-каблуков. Она все-таки пришла. Он не верил, но она пришла. И теперь медленно поднимается по мраморной лестнице. Он змеей скользнул к перилам, Увидел узкую руку с серебристым обручем на запястье. Брелоки тонко позвякивали. Белая ткань костюма терлась о темное отполированное дерево.

Тень бесшумно перепрыгнула несколько ступенек и скрылась в компьютерном зале, оставив в качестве прохода щель.

Мягкий щелчок.

Щель, мигнув, утратила свет.

На подоконнике осталась недопитая банка пива.