Смерть мужьям! - Антон Чиж

На поздних гостей обрушился град упреков.

– Господа! Ну, разве так можно! Посмотрите который час! Я же совсем извелся!

Несмотря на жалобы, надежда русской дипломатии выглядел подтянутым, лицо имел свежее, без явных признаков страданий: покрасневших белков глаз или синяков под ними.

– Добрый вечер, Ипполит Сергеевич, – торжественно сказал Родион, протягивая левую руку.

– Да-да, проходите уже, – сказал Делье и заспешил особой походкой в гостиную.

Вихляющий зад дипломата произвел на грубую душу Семенова неизгладимое впечатление, но, избегая недоразумений, оставим этот темный вопрос пылиться нетронутым.

Кто бы знал, что Ипполит очень хотел казаться радушным хозяином, но в отсутствие кухарки, гувернантки и жены, обнаружил, что сделать это затруднительно. Бокалы, напитки и закуски упрямо не желали появиться на столе сами, а где они водятся в доме, он не знал. Ипполит нервничал от неловкости положения, сел, встал, опять сел, сунул ладонь за вырез сюртука, убрал за спину, положил на колени, но покоя не обрел.

Неторопливо разместившись в кресле, обивка которого каждым цветочком кричала о модности и дороговизне, Родион настроил сумрачное выражение и спросил, не было ли за день вестей от Екатерины Павловны. Затем узнал, не покидал ли квартиру Ипполит Сергеевич, как уговаривались, а напоследок спросил, не приходил ли кто.

– Ах, нет! Весь день как в заточении! – пожаловался Делье. – Какие сведения о Кате?

– Думал, вы мне что-нибудь расскажете.

– Да что же я могу еще?

– Например, что делали, когда ваша супруга ушла.

Глаза Ипполита сами собой похлопали, словно отгоняя туман:

– Что делал? – не понимая, переспросил он. – Что я мог делать в собственном доме! Читал, отдыхал. Ждал Катю...

– Есть кто-нибудь, кто может это подтвердить?

Делье хотел было немедленно ответить, но язык не послушался.

– Выходит, нет, – подвел неутешительный итог чиновник полиции. – И сегодня весь день никто вас не видел?

– Что с Катей? – вдруг вскрикнул на истерической нотке Ипполит. – Что вы темните? Это жестоко! Отвечайте прямо!

– Ваша жена найдена сегодня утром мертвой на бульваре Большой Конюшенной улицы. Разве не знаете?

Выучка дипломата пригодилась. Другой бы слабохарактерный персонаж уже зарыдал, стал рвать на себе волосы, биться в истерике и выделывать прочие нервные фокусы. Но Ипполит был не таким. Новость он принял так, что ни один мускул на лице не дрогнул, просто не человек – мраморное изваяние. Родион ждал, что будет дальше.

Издав тихий звук, словно из бутылки выпустили газ, Делье моргнул и сказал:

– Я так и знал... Я чувствовал, что это произойдет... Боже мой, какое чудовищное событие... Наш бедный сын... Что же мне делать...

– Откуда узнали о смерти жены?

– Было видение... Не у меня, конечно... Мадам Гильотон предупреждала, но я не поверил... Как это жестоко...

– У меня есть все основания не верить, – сказал Родион.

– Что это значит?

– Спросим логику, – сказал Ванзаров, оборачиваясь к старшему городовому, словно источнику классических знаний. – Кому выгодна смерть госпожи Грановской? Только вам. Почему? При таком исходе карьера ваша не страдает, наоборот – все шансы на подъем. Связи, порочащие вас, обрублены раз и навсегда. Но это не все. Женщина, которую вы любите по-настоящему, теперь тоже свободна. И по странному сходству ее муж погиб точно так же, как и Екатерина Павловна. Что говорит логика дальше? Она говорит, что остается единственный человек, который может помешать соединению любящих сердец, и обвинить вас в смерти жены. Это – ее любовник, ваш приятель по велосипедному клубу адвокат Грановский. Что же происходит с ним? Часов пять назад его находят мертвым в ресторане «Донон». Убит точно так же: ударом в сердце. Все было сделано мастерски. Только в этот раз убийца поспешил и обронил вот это...

Серебряная визитница заставила челюсть дипломата бессильно повиснуть.

– Это невозможно, – проговорил он.

– Самоуверенность часто губит самых умных и осторожных преступников, Ипполит Сергеевич.

– Да как же...

– Очень просто. Грановский стал о чем-то догадываться, подозревать вас, а потому предложил встретиться в велосипедном клубе. Но там невозможно сохранить инкогнито. Вы настояли на «Дононе». До ресторана быстрым шагом – минут десять. Так, что успели раньше него. Заметили, в какой кабинет зашел, выждали удобный момент, вошли, без разговоров нанесли удар, ознакомились с посланием, что он не дописал, засунули в его пиджак, и вышли вон. Только не заметили, как из кармана выскользнула улика.

– Это невозможно, – без эмоций сказал Делье.

– Трудно поверить, что такой грандиозный план погубила маленькая визитница? Придется смириться.

– Но я не выходил из дома! И Грановский не присылал телеграммы и не телефонировал.

– Кто это может подтвердить?

– Даю вам свое честное и благородное слово.

Старший городовой недисциплинированно хмыкнул. Родион не осудил мелкий проступок. Более того: схожего мнения сам придерживался. Если бы «честное и благородное слово» способно было поражать молнией всякого лгуна, по улицам трудно было бы пройти от догорающих тел.

– Ипполит Сергеевич, есть единственный шанс вернуться в европейскую политику и этим избежать виселицы, – сказал Родион. – В противном случае, арестуем вас немедленно. Подумайте, что скажут об этом в министерстве.

Уверенный, лощеный, успешный во всех смыслах мужчина, поплыл, как варенье по банке. В опыте чиновника полиции еще не было такой стремительной капитуляции. Просто удача, что Делье пока еще не подпускают к переговорам. Но, что будет, когда этот герой дорвется до руля? Страшно подумать, судьба Европы – буквально на волоске.

– Что вы хотите? – чуть слышно спросил он.

– Правды и только правды, – заявил Родион, чем сорвал немые аплодисменты в глазах старшего городового. – С этой секунды вы отвечаете самую чистую, кристальную и непорочную правду. Иначе...

– Я согласен... – перебил Делье. Нет, все-таки слепотой руководства МИДа стоит восхищаться.