Последнее послание - Николя Бёгле

Они причалили в небольшой бухте и пришвартовали катер у деревянной пристани, шедшей до окраины поселка. В конце дорожки большой плакат указывал направление, в котором надо следовать, чтобы добраться до Нуука, расположенного в девяноста километрах отсюда. Если верить информации на рекламном щите, это была практически единственная причина, по которой сюда забирались туристы.

— Гараж, о котором я вам говорил, находится в конце улицы, справа, — бросил полицейский, показывая на единственную улицу поселка. Это последнее строение перед… перед пустыней. Удачи, дамы. И — это не пустой совет — будьте осторожны.

Он собрался развернуться, но передумал, словно испугавшись, что был недостаточно конкретен.

— Это значит, что здесь никогда нельзя терять присутствия духа и бдительности, малейшая неосторожность оборачивается драмой. Я не хочу, чтобы меня обвинили в том, что я привез вас на смерть, вот так!

— Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы не отягощать вашу совесть, — ответила Грейс.

— Угу, угу. Вот вам один пример из многих: даже в ближайших окрестностях поселка могут бродить белые медведи, в отличие от Нуука, к которому они подходить больше не решаются. Напоминаю вам, что это один из крупнейших хищников в мире. Если он на вас нападет, у вас не будет никаких шансов. Сначала он вонзает клыки вам в череп, а потом ломает позвоночник. И все это происходит очень быстро…

По спине Грейс пробежала неприятная дрожь, но она кивнула и попрощалась с офицером, тогда как Наис уже пошла по единственной улочке поселка.

По пути они сразу заметили маленький пансион, о котором говорил полицейский, а потом ангар гаража, откуда доносился шум ударов по жести. Ощущение потерянности на краю света здесь было еще более давящим, чем в Нууке. Дома были недостаточно многочисленны, чтобы чувствовать себя хоть как-то защищенными от природы. Повсюду простирались заснеженные равнины и гора, по склону которой разбросаны редкие дома, опасно наклонившаяся над поселком. Здешнее население состояло исключительно из инуитов, и местные издалека наблюдали за двумя туристками, которые пошли не по обычному для гостей пути. Женщины постучались в жестяную дверь мастерской, откуда доносились удары молотка. Шум прекратился, и в дверях появился мужчина с запачканным техническим маслом лицом. Его удивление само по себе было свидетельством изолированности, в которой жила эта маленькая община. Он смотрел на них молча.

— Добрый день, — поздоровалась Наис. — Нам понадобится ваша помощь в поисках человека, который, может быть, заходил к вам некоторое время назад…

Мужчина что-то буркнул и с понимающим видом вскинул подбородок. Потом открыл дверь, пропуская их. Двое мотосаней были подняты на треноги, а двигатели сняты. Там и тут валялись детали от различных машин. На стене висели рядом охотничье ружье, котомка, охотничий нож и ожерелье из медвежьих когтей.

— Нам очень жаль, но мы не говорим на инуктитуте, — извинилась Грейс. — Вы понимаете английский?

— Немного, — ответил мужчина, вытирая рукой нос, с которого текло.

— Чуть больше года назад к вам приходил иностранец, лет около тридцати, чтобы купить или взять напрокат мотосани?

Механик почесал голову зубцом разводного ключа, затем направился к верстаку и извлек из ящика заляпанную тетрадь, вероятно, его бухгалтерскую книгу. Полистал ее, положил на место и закрыл ящик.

— Иностранец здесь никогда не покупает мотосани. Только прокат. Напрокат берут многие…

Наис уже готова была разочарованно вздохнуть, но мужчина еще не закончил:

— Только один купил мотосани в прошлый год. Да. Я помнить, он был напуганный. Он жил в поселке пять месяц, чтобы ждать зима, а потом хотел покупать мотосани немедленно. У меня не было. Тогда он заплатил очень большой цена, чтобы купить мой собственный сани.