Венера из меди - Линдсей Дэвис

Как только он это сказал, я почувствовал, что меня прошиб холодный пот.

– Как это произошло?

– Он умер этой ночью. Во сне.

– Точно так же как Нов?

– Нет. Он выглядел довольно спокойным. Казалось, что все по естественной причине…

– Ха!

– Он был здоров, – нахмурился Гиацинт.

– Повара всегда могут позволить себе что-нибудь из еды.

Для Виридовикса не возраст, по моей оценке, ему было лет тридцать. Как и мне, совсем молодой.

– Кто нибудь занялся его смертью?

– Еще чего! Кто-то предложил Феликсу, что это может быть убийством, но тот отверг, мол, возможно, Виридовиксу стало так стыдно, что Гортензий Нов умер после его кушаний, что он совершил самоубийство…

– Это возможно?

– Ты сам встречался с ним! – рассмеялся Гиацинт.

– Да! Другие что-нибудь будут делать по этому поводу?

– Если вольноотпущенники скажут "нет", то как мы сможем? Он ведь был, – сухо указал мой собеседник, – просто раб!

Таковы были его друзья. Я закусил большой палец.

– Претор, что расследует смерть Нова, должен был об этом узнать!

Гиацинт шаркнул ногой по рыхлой земле.

– Забудь об этом, Фалько! Претор взял большой кредит, который ему подписал Крепито, так что он будет идти у них на поводу. Семья хочет спокойно похоронить Нова, и чтоб не было никаких помех со стороны.

– Я думал, они хотят защитить свои интересы. Думал, именно поэтому они наняли меня!

Гиацинт выглядел смущенным.

– Я никак не мог понять, почему они выбрали именно тебя, – он на меня не смотрел. – У тебя репутация неудачника…

– Ох…. Ну спасибо! – я воздержался от ругательства. Но затем выдал его до конца. Это было одно из выражений моего брата – особенно цветистое. Раба впечатлило.

– Если они верили в это, то почему поручили это мне?

– Возможно, они думали, что ты обойдешься им дешевле.

– Тогда, возможно, это была одна из их ошибок!

Мне вспомнилось, как Елена говорила, что произвести впечатление на этих кошмарных людей можно только величиной трат.

Даже не видя тело, я разделял сомнения прислужника о смерти повара.

– Виридовикс тоже был отравлен, – сказал я.

– Но паралич был не такой сильный, как у Нова.

– Ты видел оба тела. Ты согласен?

Раб кивнул. Я принял решение.

– Мне было необходимо поговорит с Виридовиксом более подробно о вчерашнем дне. Но теперь он умер. Ты можешь найти кого-нибудь глазастого типа, который был на кухне пока готовилась еда для вечеринки?

Он выглядел неуверенным. Я напомнил ему, что никто кроме и пальцем не пошевелит, чтоб смерть повара была отомщена. Я сообщил ему свой новый адрес. Затем, поскольку он все больше беспокоился, что меня могут увидеть здесь, я позволил ему вернуться в дом.

Я сидел под деревом, думая о человеке из Галлии. Он мне понравился. Он смирился со своей судьбой, но сохранил свой стиль. В нем была какая-то целостность. Он был достойным человеком.

Я долго думал о нем. Я был перед ним в долгу.

Он, без всякого сомнения, был убит. Должно быть, это был более медленный яд, чем тот, который поразил Нова, менее опасный. Можно предположить, он тоже был предназначен для Нова, – и я думаю, он был не единственной жертвой, на которую рассчитывали.

И еще, я никак не мог себя убедить, что один и тот же человек приготовил оба яда. Или, по крайней мере, что были сделаны две попытки, возможно, чтоб подстраховаться. Но я знал, как второй яд должна была получить жертва, это знание будет долго меня преследовать. Яд, должно быть, был среди горько-пряных специй, и повар принял его из своей чаши с фалернским.

И я помнил, что сам смешал для него вино; я сам убил Виридовикса.