Медаль за убийство - Фрэнсис Броуди

– Потому что я единственный, кто аккуратно платит арендную плату. И единственный мужчина. Капитан предпочитает иметь дело с представителями своего пола.

Я бросила на него быстрый взгляд, чтобы понять, какой смысл скрывается за этими словами, но Дэн полностью сосредоточился на своей сигарете, глубоко затянувшись табачным дымом.

Дверь верхнего этажа открылась и с легким хлопком закрылась. Это вышла мисс Фелл или вернулся капитан?

– Спектакль, наверно, был большим развлечением для вас, мистер Рут.

Он улыбнулся:

– Вы не пытались сопротивляться мисс Джеймисон, если ей пришла в голову некая идея? У нее всегда дефицит мужчин. Живя по соседству с ней, я не имел ни единого шанса избежать призыва на театральные подмостки.

Через перекрытие этажа сверху до нас донеслись шаги капитана, которые затем стихли. Я представила его, стоявшего на коврике из тигровой шкуры. Через пару секунд труба дымохода донесла до нас стук его трубки, из которой он выбивал старый пепел, и кашель.

– Полагаю, вы весьма сблизились за это время, поскольку вы, трое жильцов этого дома, участвовали в спектакле: вы, Мэриэл и Люси.

– Я оказался полезен, поскольку сопровождал домой девушек, главным образом Люси, поскольку Мэриэл обычно задерживалась, чтобы сделать свои заметки о ходе пьесы.

Таким образом, он провожал Люси домой после репетиций. Они должны были хорошо узнать друг друга.

Дэн сделал шаг к двери.

– Давайте посидим на свежем воздухе. Я провел слишком много времени взаперти.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Но если бы он спрятал Люси где-то у себя, я бы услышала или увидела какой-нибудь намек на это. В комнате была, кроме шкафа, одна-единственная дверь, которая, как я догадалась, вела в нечто вроде миниатюрной буфетной.

Мы расположились на низкой стенке, которой был обнесен сад.

– Должно быть, это довольно одинокий бизнес – работать в полуподвале в одиночестве.

Дэн пожал плечами:

– Часовое дело в Харрогейте тесно связано с ювелирными салонами в центре. Люди покупают там свои часы, а через некоторое время им приходится идти ко мне. Я не жалуюсь. Неплохо здесь устроился.

– Вы уже долго живете в Харрогейте?

– Мне приходилось много ездить, – ответил он. – Харрогейт меня устраивает. Работы с часами хватает, да и воздух тут приятный. Вы знаете, что здесь самая низкая влажность, чем где бы то ни было в стране?

– Для человека, который заботится о своем здоровье, меня удивляет, что вы работаете в полуподвале. Это же увеличивает нагрузку на ваше зрение.

– Я работаю прямо под окном, и у меня есть газовый свет.

Докурив, Дэн затушил сигарету о камень. Переводя разговор на другую тему, он спросил:

– Уж коли вы оказались в Харрогейте, вы будете принимать воды?

– Я сняла номер в отеле, так что могу это делать.

Он улыбнулся:

– Сернистые или железистые?

– Понятия не имею. А что вы посоветуете?

– Ни те, ни другие – если пить. Они воняют и мерзкие на вкус. Но плавать приятно и в тех, и в других, особенно в термальных.

Очень скоро он вернется к своей работе. Что же удерживает меня от того, чтобы спросить у него о Люси? Пожалуй, только одно соображение: чем больше людей узнают о ее исчезновении, тем сильнее может пострадать ее репутация. Но у меня было обоснованное подозрение, что Дэн Рут знает больше, чем делает вид.

– Вы и Люси отлично сыграли в спектакле. Как вы думаете, она будет играть в следующем представлении?

– Нет! – решительно и страстно ответил он. – Ни в коем случае, если только я смогу этому содействовать.

– Прошлым вечером я сидела в театре рядом с мистером Уитли. Он был в восторге от ее игры. Он считает, что у Люси есть талант работать на сцене.

Это была довольно грубая попытка, но она сработала.

Дэн улыбнулся, и в его взгляде появилось выражение, близкое к гордости.

– Он именно так и сказал?

– Да. Мне кажется, это было сказано вполне искренно.

Я хотела узнать, зачем ей понадобилась тысяча фунтов и еще что именно скрывает Дэн Рут, поэтому решила поднажать на него.

– Все остальные участники спектакля имеют постоянную работу, но не Люси. Мне кажется, сейчас она хочет определиться в этом смысле.

Дэн мягко произнес:

– Это ведь ваши догадки, верно?

– Верно.

– После репетиций мы почти каждый вечер вместе возвращались домой. Люси нравилось выступать на сцене. Она буквально заворожена театром.

– Да, разумеется. Но это ее увлечение не находило одобрение у капитана.

– Да, едва ли. – Он глубоко вздохнул. – Пожалуй, это не самая скрываемая тайна в Харрогейте, что она хочет стать актрисой. Я обещал ей не рассказывать об этом, но не думаю, что это может повредить ей, поскольку вы собираетесь вернуться в Лидс после курса минеральных вод. Ей предложили место в Королевской академии драматического искусства.

Внезапно я воспомнила, как Люси, поблагодарив меня за несколько лишних фотографий, сказала, что они могут «пригодиться». Она отправила их либо захватила с собой, когда отправилась на прослушивание в драматическую школу.

– Но как Люси смогла проделать это так, что никто не узнал?

– Я не говорил, что никто не узнал. – Дэн ткнул большим пальцем в сторону комнаты над нами. – Но капитан Уолфендейл точно не был в курсе дела.

Дэн Рут выпрямился во весь свой немалый рост, намереваясь вернуться к своей работе. Меня поразило, что этот высокий, хорошо сложенный человек смог сыграть и лукавого старого скупца, и горбатого проповедника, и обреченного предпринимателя, который покончил с собой.

– Извините. Мне нужно поработать с часами. Если я не верну их в салон до послеобеденного чая, то подведу людей.

Я снова уперлась лбом в стену.

– Постойте, но вы должны дорассказать историю. Если бы Люси собиралась убежать к своим трагикам, то каким бы образом она это сделала?

– Об этом вам надо бы спросить у нее самой.

В тоне его голоса был некий вызов, сопровождавшийся печальной улыбкой. Это вселило в меня уверенность, что Дэн знал о ее исчезновении. От этой мысли у меня по коже побежали мурашки. В голову же пришла мысль, не он ли отправился к Муни, предложил тому в заклад цепочку для часов, ограбил ювелира и поделил добычу с Люси. А теперь она перешла к новому этапу добычи средств. На сей раз от своего деда.

Или, возможно, шок от обнаружения мертвого тела посылал мне эти странные мысли, которые не имели ничего общего с происходящим?

Я упорствовала, не желая по собственной инициативе прерывать наш разговор, даже несмотря на его явное нежелание обсуждать этот вопрос.