Яд древней богини - Наталья Солнцева

- Не мешало бы проверить, - предложила Ева. - Ирина могла все выдумать. Правда, Ставрополье далековато, но ради клиента…

- Нет уж, в Грачевку я не поеду! - запротестовал Смирнов. - Хватит с меня Березина. Второй раз приходится пилить по этим кошмарным дорогам.

- Вкусные щи, - невинно заметила Ева. - Почти как домашние.

После еды ехать стало веселее, спать расхотелось. Дорожный указатель на Березин Ева встретила радостным возгласом. Городок на окраинах поражал тишиной и запустением, разъезженные грунтовки хлюпали грязью.

- В солнечный день здесь приятнее, - сказал сыщик. - Зелень, деревянные домики с резными ставнями, петухи поют… идиллия. Куда направимся в первую очередь? К «преподобной Евлании»?

- Пожалуй.

Березы в церковном дворе выглядели мрачно - мокрые, с печально обвисшими ветвями. Белые стены храма приобрели свинцовый оттенок, золотые луковицы отсвечивали тусклой медью.

- Нам бы с Евланией повидаться, - обратилась Ева к насупленной старухе, торопливо шагающей под косым дождем к хозяйственным постройкам. Та ниже наклонила голову, зыркнув исподлобья маленькими глазками, недовольно прошипела:

- Она тесто замешивает… святое дело без помех должно ладиться, с молитвой.

- Скажите, что мы от ее брата Демьяна, из Москвы.

Старуха прибавила шаг, скрылась за массивными дверями длинного дома. Из трубы шел дым: видно, просвирки выпекать следовало в настоящей печи, а не в газовой или электрической духовке. Всеслав и Ева спрятались под деревянный навес крыльца.

Спустя пару минут из той же двери вышла Евлания, с красными от усердия или печного жара щеками.

- Опять вы? - сурово спросила она, вытирая руки о фартук из серой холстины. - Зачем пожаловали? Что с Демьяном?

- Ему угрожает опасность, - заявила Ева. - Понимаете…

- Идемте в мою келью, поговорим, - перебила ее Локшинова.

Кельей она называла небольшую опрятную комнатушку с кроватью у окна, узким шкафом и парой стульев. В «келье» пахло мукой, ладаном и дрожжами. В углу теснились иконы, теплилась скромная лампадка. Из окна была видна стена храма, каменный крест с полустертой надписью.

- Что с братом? - повторила свой вопрос Евлания. - Он здоров? Мы ведь с ним вдвоем из всей родни остались.

- Пока здоров, - многозначительно ответил сыщик. - А вот одна женщина умерла… при невыясненных обстоятельствах. Вы ее знали?

Он достал из папки и показал Евлании снимок, где молодая Ершова с соседкой стояли у подъезда.

- Отведи, Господь, спаси и помилуй, - размашисто перекрестилась на икону несостоявшаяся монахиня. И только потом перевела взгляд на фотографию, отшатнулась. - Кажись, она… «пришлая»! Выходит, ее черная душа отправилась в ад! Молиться за нее буду.

- Посмотрите внимательнее, это действительно та женщина, что проживала около тридцати лет назад в том самом «собачьем» доме у леса?

Локшинова протянула было руку взять снимок, но не решилась, отдернула.

- Точно не могу утверждать, - ответила она. - Похожа вроде. Я ее тогда в нервном возбуждении не разглядела как следует. У той коса была, а у этой… волосы распущенные, до плеч. Нет… не помню. Сразу показалось: она - а теперь не знаю. Сколько годков прошло!

У Евы от разочарования вытянулось лицо. Настроение упало. Оно стало созвучно затяжному дождю за окном.

- Спасибо вам, Елизавета Васильевна, - сказал Смирнов, вставая со стула. - Мы пойдем.

Он незаметно пожал руку Евы - мол, я предупреждал, что зря едем. Она сердито вздохнула.

- Вы зачем приходили-то? - спохватилась Локшинова. - Демьян что-нибудь велел передать?

- Да, - соврал сыщик. - У него все хорошо. Живет, работает.

Фотография Мавры произвела на Евланию такое впечатление, что женщина забыла об опасности, которая, по словам гостьи, угрожает ее брату. И хорошо, а то пришлось бы выдумывать объяснения.

- Ну, слава богу! А то у меня сердце не на месте. Погода, наверное, тоску наводит.

Глаза Локшиновой беспокойно бегали, пальцы теребили края фартука, но «преподобная» молчала.

С зонтика Евы, поставленного у двери, натекла на чисто выскобленный пол лужица воды. Она извинилась.

- Пустое… - махнула рукой Евлания, с облегчением провожая гостей. - Храни Господь!

Уже в машине Ева выразила свое неудовольствие короткой памятью Локшиновой.

- Показалось ей! Они с братом явно что-то скрывают!

- Не думаю, - возразил Всеслав. - Нелегко узнать человека по фотографии, если ты плохо с ним знаком, да еще спустя десятки лет. Будь снисходительна, Ева. Нельзя подозревать людей из-за того, что они в чем-то не уверены. Частенько свидетели на опознании живого человека вспомнить не могут, а тут снимок черт знает какой давности.

- Ладно, ты прав. Куда мы едем?

- В больницу. Поговорим еще раз с докторшей Лидией Михайловной, очаровательной пожилой дамой. Ее муж лечил больного жениха Кати Зотовой.

- А с самим мужем можно встретиться?

- К сожалению, он умер, - нахмурился сыщик.

Им повезло, докторша находилась в своем кабинете, вела прием больных. Чисто формально, впрочем. В маленьком коридорчике у двери с надписью «Дерматолог» было пусто. Несколько стульев с потертыми сиденьями сиротливо стояли у стены.

Смирнов деликатно постучал.

- Войдите, - прозвучало из кабинета.

Лидия Михайловна пила чай. Она отставила чашку в сторону и улыбнулась.

- Снова вы? На сей раз не один?

- Моя коллега, корреспондент областной газеты, - солгал сыщик, представляя Еву. - Нас заинтересовала история вашего городка. Решили приехать вместе.

- Вы позволите? - спросила Ева, в подтверждение его слов доставая из сумки фотоаппарат. - Запечатлеем вас для потомков.

Старушка добродушно рассмеялась, порозовела от удовольствия. Ева сделала пару кадров, подсела к докторше и начала расспрашивать о березинском житье-бытье. Незаметно подвела к рассказу о прошлых событиях.

- Мы разыскали Катерину Зотову в Москве, - говорила она. - К несчастью, поздно. Она недавно умерла. Похоже, от той же самой болезни, что и обманувший ее жених. Вот какие странные совпадения случаются в жизни.

- Как? - удивленно уставилась на нее поверх очков Лидия Михайловна. - В самом деле?

- Ваш покойный муж, кажется, лечил молодого человека, - вмешался Смирнов. - Вы не помните его фамилию?

Старушка сдвинула брови, задумалась.

- Это имеет значение для читателей газеты?

- Мы хотим описать необычные, трагические судьбы реальных людей, - бросилась спасать положение Ева. - И через них показать все стороны жизни: не только патриотизм, профессионализм или творчество, но и любовь, ревность, возмездие.