Виртуальная семья - Миюки Миябэ

Все-таки интересно, когда эта девушка говорила искренне? Несколькими минутами ранее, когда шептала: «Мне жаль», — или сейчас?

После того как Казуми увели, Такегами еще некоторое время продолжал сидеть неподвижно, прислушиваясь к отзвукам ее голоса, звеневшим в воздухе. Он молчал и думал.

Та, другая, виртуальная «Казуми» в одном из своих сообщений писала, что быть членом интернет-семьи невероятно весело и забавно, что от этих отношений она получила то, чего всегда была лишена в реальности, и что все это очень много для нее значило. Мама тоже, помнится, однажды призналась, что виртуальная игра наполнила ее одинокую и печальную жизнь новым смыслом. Даже Минору, несмотря на свой нонконформизм и вечное позерство, не смог порвать с остальными членами «семьи» и продолжал общаться с ними, видимо, потому, что благодаря этим отношениям хотя бы отчасти сбылись его мечты, — он ведь «так хотел, чтобы рядом был отец, с которым хоть иногда можно поговорить».

А если бы Казуми Токорода нашла себе в Интернете виртуальную семью? Конечно, сейчас уже ничего не изменить, но почему бы не представить, что могло бы быть в этом случае? Если бы у этой девушки появилась возможность, спрятавшись за каким-нибудь ником, рассказать виртуальным родителям о своих чувствах? Если бы она смогла поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, выразив их на письме, а не гневным взглядом и истеричным голосом?

Ее друг Татсуя Исигуро не смог ей помочь по той простой причине, что он был всего лишь реальным человеком из плоти и крови, и потому Казуми ждала от него реальных действий в реальном мире и ничего большего. Наверняка в бескрайнем киберпространстве нашелся бы кто-нибудь, кто сумел бы помочь этой девочке справиться со сложившейся ситуацией. Находясь вне ее досягаемости и не участвуя в ее интригах и махинациях, этот неведомый помощник, быть может, сумел бы успокоить и образумить Казуми.

Возможно, ей повезло бы и она познакомилась в Сети с кем-нибудь таким же понимающим, как Накамото?

Зазвонил телефон. Токунага взял трубку, поприветствовал кого-то на том конце провода, потом сказал Такегами:

— Шеф хочет вас видеть.

— Хорошо.

«Ну вот, опять незадача», — с досадой подумал Такегами и потянулся.

— Как вам кажется, детектив Исидзу в порядке? — спросил он коллегу.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну… Она что-то такое сказала насчет того дела… Похоже, ей до сих пор не по себе из-за того, что тогда произошло.

Токунага растерянно пожал плечами:

— Может быть. Кто ее знает? — Он пробормотал что-то под нос, потом хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл! Состояние Накамото до сих пор не изменилось.

— Это тебе шеф сейчас сообщил?

— Да, Акидзу звонил в больницу.

— Пусть уже этот прохвост возвращается в свой кабинет. А я с удовольствием вернусь к исполнению своих прямых обязанностей.

«Спектакль закончился, а режиссер не торопится просыпаться. Скорей бы он уже пришел в себя, а то без него плохо, — думал Такегами. — Вот только очнется, и мы сразу расскажем ему, как прошла подготовленная им постановка».

Когда друг поправится, он наверняка захочет увидеться с Казуми Токорода. Им будет о чем поговорить: Накамото найдет нужные слова.

— Как вам удалось так быстро переквалифицироваться в актера?

— Честно говоря, не думаю, что я хорошо сыграл свою роль. Видно, не создан я для сцены.

— Я бы на вашем месте не был так уверен. По-моему, вы выступили блестяще.

— Я справился с ведением допроса только потому, что это был ненастоящий допрос, — ведь сценарий мы составили заранее. Не думаю, что в реальной ситуации я знал бы, что говорить и делать. Я «бумажный червь», что с меня возьмешь? А те трое действительно заслуживают аплодисментов, они отлично держались.

— Думаю, сегодняшний день они запомнят навсегда — вряд ли им придется заниматься чем-нибудь столь же увлекательным в обозримом будущем, — заметил Токунага.

Такегами ухмыльнулся:

— Лично мне больше всего понравилось, как была сыграна роль Йоши Мита.

— Почему?

— Ну, это было просто супер!

Токунага скуксился и надул губы, изображая Маму:

— «Ты даже представить себе не можешь, каково приходится старым девам!» Звучало, заметь, вполне искренне. Весь наш отдел не прочь посмотреть ее выступление на бис! — Тут Токунага понял, что сболтнул лишнего.

— А ну признавайся, с кем сплетничал?

— Не хочу никого подставлять.

— Вот и полагайся на тебя после этого!

Такегами тяжело поднялся. Только сейчас он почувствовал, как сильно устал.

Токунага был гораздо бодрее: он соскочил со своего стула, подошел к окну и удивленно воскликнул:

— Вот это да!

Такегами оглянулся. Коллега указал на решетку:

— Смотрите, бабочка. Кажется, капустница.

Взявшись непонятно откуда, на перекладине решетки действительно сидела бабочка, расправив красивые белые крылья.

— Видно, весна совсем скоро.

Токунага распахнул окно пошире и постучал по решетке. Бабочка вспорхнула и улетела. Она была похожа на белый лепесток, подхваченный ветром.

Такегами задумался. Мысли и чувства ворохом лежали на полу кабинета после долгого тяжелого дня, где-то среди них затерялись и осколки сердца Казуми, выпавшие из ее судорожно сжатых ладоней. Правда, ложь — все перемешалось. И вдруг над всем этим распростерлись крылья бабочки — тонкие, легкие, белоснежные…

— «Что, собираясь на тот свет, мне надо взять с собой, — вдруг нараспев продекламировал Токунага, — для мамы, папы и друзей, что нынче не со мной?»

— Ты это к чему? Это стихотворение такое?

— Да, я когда-то прочитал его, уже не помню где, и оно мне почему-то запомнилось.

— И что же надо брать с собой на тот свет?

— Погодите, дайте вспомню, как там дальше… — Токунага подумал немного. — А, вот: «Я бабочку им принесу». Видно, как раз из-за бабочки я и вспомнил этот стих.

— Бабочку для папы, мамы и друзей?

— Ага. «Я бабочку им принесу и расскажу шутя, что лишь ее всю жизнь искал, как малое дитя».

Токунага закончил декламировать стихотворение, подошел к окну и посмотрел в небо. Потом решительно закрыл створки.

— Нам пора, — позвал его Такегами. — У нас еще полно работы.