Сбежавший кот и уйма хлопот - Наталья Александрова

Почти сразу после смерти Елены Сергеевны молодая докторша поселилась в дядиной квартире. Она разговаривала с Толиком с преувеличенной, фальшивой приветливостью, складывая яркие губы в подобие улыбки, и ему скоро расхотелось приходить к Алексею Ивановичу. Очень скоро сыграли свадьбу. Церемония была очень скромной, и гостей было немного. Кто-то из присутствовавших женщин вполголоса сказал, что молодые сэкономили – много продуктов осталось с поминок…

Теперь Алла Леонидовна стала в квартире Казаркиных полноправной хозяйкой, и прежняя приветливость в отношениях с племянником сменилась откровенной неприязнью. Толя приходил к ним все реже и реже и наконец совсем перестал бывать. Дядя иногда звонил ему, спрашивал о жизни, об учебе. Толя отвечал односложно, уклончиво. Когда Алексей Иванович спрашивал, отчего племянник не приходит к нему, – отговаривался занятостью. Сначала говорил, что много уроков, потом начались экзамены…

Гораздо позже, уже отслужив в армии, Толя искал работу, и нигде его не брали. Никому из работодателей не нужен был парень с улицы, все предпочитали пристроить кого-нибудь из собственных родственников или знакомых. Тогда он позвонил дяде и попросил помочь с работой. Алексей Иванович немедленно пошел ему навстречу – позвонил начальнику управления безопасности банка, и тот взял Толю в свой штат.

Работа была хорошая, платили прилично. Толя купил машину – простенькую «девятку», но уже подумывал об иномарке. Новую дядину жену он видел несколько раз, издали. За прошедшее время Алла Леонидовна очень изменилась. Она привыкла к обеспеченности, стала избалованной, ухоженной дамой, но прежняя нервозная истеричность развилась в ней, сделавшись почти болезненной.

– Все это, конечно, очень интересно, – не выдержал наконец Леня Маркиз, – психологический портрет вдовушки Казаркиной ты нарисовал отличный, но давай-ка ближе к теме. Что там стряслось в тот вечер, когда Казаркина убили, ты ведь тогда дежурил?

– Вот и к делу подошли, – вздохнул Уточкин, – сейчас самое интересное начнется.

Неприятность свалилась на Толю совершенно неожиданно. Он спокойно ехал с работы на своей бежевой «девятке». Перед ним двигался в плотном потоке транспорта сверкающий хромом и лаком «Мерседес». Впереди загорелся красный свет, «мерс» резко затормозил. Толя тоже вдавил в пол педаль тормоза… и она провалилась без сопротивления. Толя покрылся холодным потом. Он понял, в какие неприятности неожиданно угодил. Как позже выяснилось, по дороге вытекла тормозная жидкость. Со страшным скрежетом «девятка» врезалась в роскошную иномарку.

Из «мерса» выскочили двое крепких бритоголовых ребят. Толя и сам был далеко не доходяга, но здесь нечего было и пытаться проявлять характер. Он столкнулся, как пишут в юридических документах, с обстоятельством непреодолимой силы. «Братки» оценивающе оглядели его и назвали сумму, которую он должен, и срок.

Парень метался по городу, мучительно ища выход. Деньги, которых требовали от него бандиты, были по его масштабам огромными.

Раздобыть нужную сумму за оставшееся время было нереально. Все друзья и знакомые, когда он называл сумму долга, приходили в ужас и качали головами, отказываясь помочь и приводя самые убедительные причины.

Жизнь превратилась в ад. Толя вздрагивал от любого шороха, ему слышалось в каждом постороннем звуке мерное тиканье бандитского счетчика. Он почти перестал спать, а когда все-таки под самое утро удавалось заснуть, снились кошмары: здоровенные бритоголовые бандиты приближались к нему, сжимая в руках раскаленные паяльники и утюги. Толя пытался убежать, но руки и ноги не слушались его, он не мог даже пошевелиться. Бандиты с орудиями пыток подходили все ближе и ближе, Толя чувствовал запах горелой плоти, кричал от ужаса… и просыпался в поту, понимая, что кошмар, который он видел во сне, вполне может стать реальностью.

Наконец у него не осталось никаких других вариантов, кроме последнего: обратиться к дяде.

До сих пор он не решался на это, потому что вспоминал неприязненный взгляд, которым его окинула при последней встрече Алла Леонидовна, взгляд, в котором было столько презрения, словно он был не человеком, а насекомым, хуже того – каким-то болезнетворным микробом…

Тем не менее другого выхода не осталось, и Толя подкараулил Алексея Ивановича после работы перед выходом из «Мезона».

Он ждал дядю очень долго. Все рядовые сотрудники объединения давно прошли, и он уже думал, что директора нет сегодня на работе. Но наконец в дверях показалась представительная фигура Алексея Ивановича. Толя бросился ему навстречу и тут же боковым зрением увидел подъезжающую сзади машину. Это был персональный автомобиль директора, черный «Вольво» с шофером, и на заднем сиденье, как назло, сидела Алла Леонидовна.

Заметив ее, Толя едва не выругался от досады: он-то рассчитывал поговорить с дядей один на один!

Тем не менее он слишком долго дожидался, слишком серьезно готовился, чтобы просто так развернуться и уйти.

Он подошел к дяде и срывающимся от волнения голосом рассказал о той ужасной ситуации, в которую попал. Рядом стояла машина с открытой дверцей, и Алла Леонидовна внимательно ловила каждое слово.

Алексей Иванович спросил племянника, о какой сумме идет речь. Когда Толя назвал сумму, дядя крякнул.

В это время зазвонил его мобильный телефон. Алексей Иванович отвернулся и вполголоса заговорил о каком-то деле. Его жена выскочила из машины, подбежала к Толе и заговорила злым, тихим голосом:

– Когда, наконец, ты от нас отвяжешься? Почему ты считаешь, что мы должны тебе чем-то помогать? Выдумываешь какие-то проблемы и взваливаешь на нас… откуда я вообще знаю, что ты это не выдумал? В общем, так: чтобы я больше тебя не видела! Если не хочешь понимать слова – могу перейти к делу. Прикажу охране, чтобы тебя не подпускали на пушечный выстрел! А то еще и отметелить тебя как следует, чтобы навсегда забыл сюда дорогу!

От этих слов у Толи потемнело в глазах. Он затрясся от ненависти, отступил на шаг и сделал то, чего ни за что не стал бы делать в здравом рассудке, понимая, к каким последствиям это может привести.

Сжав зубы, он прошипел, не сводя глаз с Аллы Леонидовны:

– Забываетесь, тетенька! Я ведь помню, как вы попали в дядин дом! Я отлично помню, что было в тот день, когда моя настоящая тетя выбросилась из окна! Помню, как вы прибежали в спальню и подменили облатку! Я видел это собственными глазами!

Алла Леонидовна странным образом успокоилась. Она улыбнулась Толе и прошептала:

– Да кто же тебя будет слушать, племянничек? Столько лет прошло, что новость сильно протухла!

– Да, прошло много лет, – прошипел Толя, – но я сохранил коробку от того лекарства… сказать, как оно называется? И на нем наверняка сохранились ваши отпечатки пальцев, дорогая тетя!

Алла Леонидовна окинула его медленным, внимательным взглядом, как будто увидела впервые в жизни. На этот раз в ее взгляде не было прежнего пренебрежения, напротив, в нем появилось какое-то странное уважение. Она поняла, что с племянником необходимо считаться, что он может в случае чего показать зубы…