Заколдованная шкатулка - Наталья Александрова

На самом деле она видела, что человеку не так уж и плохо, просто он показался ей подозрительным.

— Не надо! — гнусавым голосом ответил он из-за платка. — Я пойду.

— А к кому приходили-то? По какому вопросу? — Мария Петровна подхватила Тяпу и отважилась сделать к незнакомцу два шага.

Но он только махнул рукой и скрылся в подъехавшем кстати лифте.

Ивана Валерьяновича Савушкина Надежда хорошо помнила. Еще когда она пришла в свой институт молодым специалистом, он уже был там начальником — небольшим, но перспективным, и, что бывает редко, пользовался хорошей репутацией и у вышестоящего начальства, и у подчиненных. Человек он был добрый, семейный, гайки на работе не закручивал, сотрудников называл приятным старым словом «коллеги» и часто повторял свою любимую фразу:

— Коллеги, или работайте, или соблюдайте трудовую дисциплину!

То есть тех сотрудников, которые любили и умели работать, с головой погружались в инженерные задачи, забывая о времени и посторонних делах, он не гонял в колхоз и на овощебазу, покрывал их, если они опаздывали на работу, и закрывал глаза на прочие нарушения дисциплины, с которыми в те времена полагалось беспощадно бороться. Приятно было и то, что он с каждым сотрудником, от молодого специалиста до старого чертежника, разговаривал исключительно на «вы» и с настоящим, а не напускным уважением.

Если ему приходилось вместе с коллегами ехать в дальнюю и длительную командировку, он старался сделать все, чтобы улучшить им бытовые условия. Как-то Надежда вместе с ним ехала в Харьков, так Иван Валерьянович всю дорогу кормил ее и остальных сотрудников замечательными пирожками с капустой, которые напекла в дорогу его жена.

Надежда была талантливым инженером, в работе разбиралась, поэтому отношения с Иваном Валерьяновичем у нее были самые что ни на есть хорошие.

Надежда набрала номер, который ей дала Милка. Ответил сам Иван Валерьянович. Голос его почти не изменился, так что сомнений у Надежды не было.

— Иван Валерьянович? — проговорила она немного смущенно. — Меня зовут Надежда Лебедева… Вы меня, должно быть, не помните, столько лет прошло, но мне дала ваш номер Людмила Родионова… хозяйка овчарки Сандры…

— Ах, Милочка! — оживился Савушкин. — Ну, конечно… Но вообще-то, я и вас помню. Это ведь вы рассчитали источники питания для изделия «Василек»…

— Да, действительно… — Надежда сама уже забыла, как рассчитывала те несчастные источники, и вообще — что это было за изделие, но порадовалась тому, что Савушкин в своем возрасте сохранил хорошую память и здравую голову.

— Очень приятно, что вы меня помните. — Надежда была тронута.

Смущение в ее голосе было вызвано тем, что приходилось обманывать хорошего человека, втираться к нему в доверие под фальшивым, надуманным предлогом.

— Я звоню вам вот по какому поводу. Хочу завести щенка, овчарку. Я спросила у Милы, но ее Сандра уже старовата, у нее щенков больше не будет. Вот она и вспомнила про вас. У вас ведь был щенок от Милиной Сандры, девочка, и Мила сказала, что у нее тоже скоро будут щенки… или уже родились?

— Нет, мы еще ожидаем! — В голосе Ивана Валерьяновича зазвучали нежные родительские нотки. — Но уже совсем скоро, буквально со дня на день…

— У вас, наверное, все щенки заранее распределены?

— Нет, не все… А вы вот что, Надежда Николаевна, приезжайте ко мне, когда сможете. Посмотрите на мою Лизу, обсудим все, да и вообще — я буду рад вас повидать…

Надежда даже не рассчитывала на то, что Савушкин сам ее пригласит. Она обрадовалась, но на всякий случай спросила:

— А когда вам удобно?

— Да когда угодно — я ведь больше не работаю, так что у меня все время свободное.

В голосе Ивана Валерьяновича проскользнула чуть заметная нотка горечи — он не привык жить без работы, и когда все же пришлось уйти на пенсию, в его жизни образовалась пустота. Которую, правда, вскоре заполнила любимая собака.

— Хорошо, — проговорила Надежда удовлетворенно. — Только хочу заранее вас предупредить — я еще не уломала мужа, так что это не стопроцентно…

— А вы и его приводите — он посмотрит на Лизу и сразу проникнется…

— Да, это бы конечно хорошо, — вздохнула Надежда, в планы которой вовсе не входило рассказывать все это мужу, а тем более куда-то его приводить. — Но моего мужа весьма трудно куда-то вытащить, он очень много работает…

— Много работает… — повторил Иван Валерьянович с плохо скрытой завистью. — Хорошо ему…

— Так я тогда приеду прямо сейчас! — сообщила Надежда, решив ковать железо, пока горячо.

Иван Валерьянович жил в красивом старом доме на Петроградской стороне. Дом был хорошо отремонтирован, даже восстановлена узорная мозаика на фасаде, но, как ни странно, квартиры в нем не были раскуплены богатой публикой. Во всяком случае, внизу не было ни охраны, ни камер наружного наблюдения — всего лишь обычный домофон.

Что еще хуже — в доме не было и лифта, так что Надежде пришлось пешком подниматься на четвертый этаж. Но это даже полезно, уговаривала она себя, отдуваясь перед дверью.

Иван Валерьянович открыл ей дверь сразу же.

Он мало изменился — высокий, худощавый, подтянутый. Только волос на голове стало значительно меньше.

Оглядев Надежду, Иван Валерьянович удовлетворенно кивнул:

— Хорошо выглядите! Главное — блеск в глазах сохранился. Я вас сразу же по этому блеску выделил среди молодых специалистов и пригласил в свой отдел. Если у человека есть блеск в глазах — значит, ему интересно жить, интересно делать любое дело, за которое он берется. А если ему интересно — и дело в его руках хорошо пойдет. Это закон природы. Ну, только высокое начальство по-своему решило, так что вместе мы с вами так и не работали. Ну ладно, вы проходите, а то что это я вас на пороге держу!

Надежда прошла в прихожую.

Тут из открытой двери раздалось цоканье когтей по паркету, и в коридоре появилась большая красивая собака.

Даже если бы ее положение не было вполне очевидно, по мечтательному и задумчивому выражению морды сразу же можно было понять, что она со дня на день ожидает щенков.

— Вот она, моя Лизочка! — с нежностью проговорил Иван Валерьянович. — Пришла познакомиться. Она ведь должна знать, в какие руки попадет один из ее детей!

— Лиза! — Надежда с улыбкой посмотрела на собаку. — Необычное имя для породистой овчарки!

— Ну, это я ее так называю, домашнее, так сказать, имя. По паспорту она Лизелотта-Бригитта фон Бранденбург-и-Ратенау. Она ведь очень знатного происхождения, от чемпионов породы. Ну не будешь же такое имя каждый раз произносить… представьте: Лизелотта-Бригитта, немедленно брось эту гадость! — Савушкин засмеялся.

Лизелотта смотрела на Надежду настороженно и время от времени поводила носом, словно к чему-то принюхивалась.