Неподвижно летящая стрела - Диана Бош

— Я сейчас проверю.

— Проверяй.

Марк вскочил и, натянув джинсы, направился к компьютеру. Плюхнувшись в кресло, покликал мышкой по экрану, чтобы вывести ноутбук из спящего режима, и уткнулся в экран.

— Нет, не буду. Я тебе верю.

Открыв почту, он сразу углубился в чтение какого-то письма.

Дина встала и, надев платье, села рядом с мужем, подогнув под себя одну ногу.

— Ма-арк, — протянула жалостливо она, как только он оторвался от экрана. — А можно тебя кое о чем попросить?

— Только если это не больно.

— Вот опять ты! — возмутилась она. — Ну ничего серьезно не воспринимаешь, все с ехидцей.

— Диночка, да я само внимание, уже весь тебя слушаю.

— Еще и паясничаешь…

— Все! — Марк серьезно подпер кулаком голову и изобразил страшную заинтересованность.

Несколько секунд Дина разглядывала его молча, потом скептически фыркнула:

— Не верю. Ну да ладно, раз выбора у меня все равно нет… Я хочу попасть на скалу у реки Мзымты.

— Что?!

— Понимаешь, я была сегодня в музее. А там есть точно такая же окаменелость, что ты нашел у Мзымты. Это обломок зуба мегалодона — гигантской ископаемой акулы. И зубы этой акулы, естественно не зная, что это за зубы, в древности люди использовали как талисманы и амулеты.

— Очень интересно. Но на скалу тебе-то зачем?

— Я хочу осмотреть это место, вдруг там еще что-то сохранилось.

— Ничего там не сохранилось. Даже этот зуб туда неизвестно как попал. Как я понимаю, такие находки на поверхности не валяются.

— Вот! То есть этот обломок туда или принесли, или выронили. Где, на каком месте ты его нашел?

— В траве, у кромки скалы… — растерянно ответил Марк.

— Ну?! И вот как он там мог, по-твоему, оказаться? Это же не какая-нибудь банальная свиная кость, которую выбросили, когда готовили шашлык. Кстати, я узнала, зубы — это видоизмененная чешуя, представляешь? Мы унаследовали свои зубы от далеких предков, близких по строению и образу жизни к акулам!

— Давай вернемся к моей находке. Ты полагаешь, что этот зуб там кто-то либо оставил нарочно, либо случайно обронил?

— А ты что, думаешь иначе? — съехидничала Дина.

— Ладно, едем. Завтра же.

Признаться, такого быстрого успеха Дина не ожидала. Марк, он такой… у него характер — скала. Если что надумал, ни за что с места не сдвинешь. А Дина с детства была «лапшой», так, во всяком случае, иногда в сердцах говорила ей мама. И всю жизнь Дина старательно пыталась избавиться от недостатков, перекраивала себя. Училась не стоять в стороне, когда все лезут, расталкивая друг друга локтями, задавать вопрос педагогу, если чего-то не поняла, помогать другим, только когда есть время и уже переделала все свои дела…

Но все равно у нее многое не получалось. Ей по-прежнему сложно было сказать «нет» другу и отказать в просьбе, даже если у нее были на это очень веские причины.

Марк же оказался ее полной противоположностью. Яркий и бойкий, любимчик у учителей, он без всякого труда всегда получал то, за что другие отчаянно сражались. Лучшие роли в школьном театре, важные и между тем весьма приятные поручения, похвальные слова учителей… Дина не знала Марка в школьном возрасте, но его рассказам и воспоминаниям его школьных друзей верила.

Она долго не могла для себя решить — как так случилось, что они с Марком не разминулись, не прошли мимо друг друга по жизни? А потом вдруг поняла: они двигались навстречу друг другу из разных концов спирали. Пока Дина сражалась сама с собой, шаг за шагом отбивая у судьбы право быть счастливой, Марк проходил свою «школу». Нелюбовь начальства и предательство друзей, непонимание близких и осуждение. К тридцати годам его и двадцати пяти ее, когда они встретились, это были уже два близких по складу характера человека.

Мзымта встретила их сизым сумраком и пронизывающим остервенелым ветром. Черные тучи неслись по небу, грозя разразиться проливным дождем и превратить горные тропинки в скользкое месиво. Марк оставил машину на стоянке у форелевого хозяйства и, подхватив сумку с тяжелым снаряжением, направился к реке. Дина засеменила следом. Она уже жалела, что подбила Марка еще раз осмотреть скалу, откуда якобы упал Михаил Старченко, и проклинала свое любопытство. Глядя на чернеющее в горах небо, она замирала от ужаса, представляя, как разразится гроза и они с Марком останутся отрезанными от остального мира на чертовой скале. Или того хуже — Марк не сможет выбраться с ископаемого плато.

— Что за траур? — спросил вдруг Марк, обернувшись и верно прочитав выражение уныния на ее физиономии.

— И ничего не траур, — ощетинилась сразу Дина. — Просто дождь может пойти. И мы здесь застрянем.

— Ерунда. К тому же перенести осмотр не получится — суд на носу, а насчет дождя не переживай. При первых признаках тут же спустимся вниз. Не на Джомолунгму же поднимаемся. Всего каких-нибудь пятнадцать-двадцать метров.

— Ага, всего, — не оценила его оптимизма Дина. — По горной тропинке это не «всего», а «целых» пятнадцать-двадцать.

— Не преувеличивай. Лучше достань термос и дай мне попить. Что-то чаю с лимоном сильно хочется.

Дина недоверчиво покосилась на Марка, не особо веря в его жажду, но спорить не стала. Вполне в его духе в самый напряженный момент разрядить обстановку какой-нибудь невинной — если не сказать дурацкой — просьбой. Когда к ним в небольшом провинциальном городке в темном переулке подошел какой-то парень с ножом в руках, явно не с намерением спросить дорогу в библиотеку, Марк вдруг ни с того ни с сего брякнул: «Дина, завяжи-ка мне шнурки». Она машинально посмотрела на его ноги, маргинал тоже отвел от Марка глаза. И получил прямой хук в челюсть. Пока он отдыхал на асфальте, Марк и Дина преспокойно ушли.

У раскидистого гинкго Марк остановился, пытаясь «услышать» те голоса, что чудились ему в прошлый раз, но, кроме поскрипывания ветвей, ничего не разобрал. Не теряя времени, сразу направился к висячему мосту.

Вода в Мзымте неслась грязная, остервенелая: где-то высоко в горах прошли дожди. Дина лишь на мгновение всмотрелась в бурлящую воду и почувствовала тошнотворное головокружение. Почему-то сразу представилось, как она, перегнувшись через перила, падает и несется с бушующим потоком реки по течению вниз.

— Не смотри на воду, — запоздало предупредил ее Марк, — голова закружится. И вообще, дай мне руку.

Он цепко схватил ее пальцы и потянул за собой по раскачивающемуся мосту.

— Марк, мне больно! — пискнула Дина, когда они очутились на противоположном берегу. Она выдернула руку и слегка встряхнула ею. — Ты уверен, что мы поступаем верно?

— Да.

— Немногословен. Это обнадеживает.

— Надо успеть до дождя.