Алхимия убийства - Кэрол Макклири

— Кто знает? Это Монмартр. Я не удивлюсь, если ваш друг Уайльд и этот коротыш станут известными. Здесь и собака может прославиться, если ее научить лаять в такт.[35]

Женщина, игравшая на фортепьяно, встает, и Жюль идет посмотреть на прекрасный инструмент. Она наливает себе воды из кувшина на нашем столе и спрашивает:

— Кому-нибудь из вас нужна компания?

По ее взгляду и тону я понимаю, что вопрос распространяется и на меня, и вся напрягаюсь.

— Мы здесь по делу.

Она сально улыбается.

— Я тоже.

— Вы также позируете для мсье Тулуза?

Она произносит какую-то непристойность на французском языке, которую я не понимаю, но догадываюсь, что в ней упоминается мужской половой орган.

— Только когда мне нечего есть. У этих художников денег всего ничего, и они не очень-то любят раскошеливаться, хотя Тулуз не такой, как большинство из них. Эти свиньи хотят, чтобы ты для них часами позировала за жалкие гроши, а потом еще тебя используют задарма. Он по крайней мере платит.

Я заливаюсь краской и прикрываю лицо платком.

Она достает небольшое зеркало и пальцами поправляет спереди волосы.

— Что касается Тулуза, то проблема не в деньгах, а в его инструменте. Девушки за размер дали ему прозвище Кофейник.

Я не отнимаю платок от лица. Она застенчиво улыбается и, наклонившись, обольстительно шепчет мне на ухо:

— Пойдем наверх, я поцелую обе пары твоих губ.

— Я… я…

Жюль приближается ко мне, когда женщина уходит искать более сговорчивую клиентку, и поднимает брови:

— Одного поля ягоды?

— Как вы…

— У Тулуза есть для нас кое-какая информация, — перебивает меня Оскар, спасая Жюля, иначе я сказала бы ему пару ласковых слов. — Позвольте представить его высочество виконта Тулуз-Лотрека, мадемуазель Нелли Браун и мсье Жюля Морана. — Оскар сопровождает представление величественным жестом.

— Не обращайте внимания на его шутовство, — говорит Тулуз. — Отец лишил меня титула, после того как я не оправдал надежды семьи по всем статьям. Мой рост, конечно, первое, что бросается в глаза. Большое разочарование для отца иметь единственного сына и наследника древнего аристократического титула, который ногами не достает до стремян.

Оскар ударяет в ладоши:

— Расскажи им об убийце.

— Я ничего не знаю о нем, но слышал разговоры о мужчине, который обращается к девушкам с каким-то предложением.

— С каким предложением? — Я вся в волнении. Может быть, мы наконец напали на след?

— Одной девице некто предложил поехать с ним. В этом-то и заключается странность. Панельные девки обычно ведут клиента к себе. Мужчина, который может позволить себе экипаж и отвезти проститутку в какое-то место, едва ли станет путаться с уличной потаскушкой. Он может не только получить девицу гораздо более высокого разряда в заведении, подобном этому, но и риск подхватить сифилис в этом случае намного меньше.

Эта болезнь свирепствует повсюду, включая Париж, где, как говорят, каждый пятый мужчина страдает ею. Многие приносят ее в дом, заражают жен. Англичанка леди Кук предложила ставить клеймо на теле больных сифилисом мужчин, чтобы уберечь их невинных жен от этой позорной болезни.

— Вы знаете, как найти эту девушку? — спрашиваю я.

— Ее никто не видел с тех пор, как она отправилась на это любовное свидание. Ее сестра рассказала женщине, с которой я говорил, что ее больше не видели после того, как она уехала с этим человеком.

— Не видели… — Он убил ее. — Она обращалась в полицию?

— Да, но безрезультатно. Кого волнует еще одна пропавшая уличная девка? Так или иначе они оказываются в Сене или женской тюрьме Сен-Лазар.

— Как нам найти сестру?

— Она умерла вчера от инфлюэнцы.

— Ну а как насчет той женщины, с которой вы говорили?

— Она больше ничего не знает. Я заинтересовался этим случаем в связи с убийствами, совершенными Потрошителем в прошлом году в Лондоне, и задал несколько вопросов. Это все, что она знала.

— Не рассказывали ли женщины о других предложениях, не только сексуального характера, показавшихся им странными?

— Я не слышал, но и не интересовался.

— Не могли бы расспросить ваших знакомых о странных предложениях, о пропавших женщинах?

— Большинство знакомых мне проституток — из публичных домов, но я могу попросить их поговорить с уличными девушками, которых они знают.

— Постарайся сделать это по возможности поскорей, — вступает в разговор Оскар и добавляет: — Нелли полагает, что человек, совершающий эти злодеяния, может принадлежать к анархистам.

— Он одевается в черное и носит красный шарф анархистов, — объясняю я.

Художник кивает:

— Как последователи и почитатели Луизы Мишель.

— Да, когда она вчера выступала, вся в черном, и только шарф был красный. Как я понимаю, это ее «визитная карточка», но почему?

— Она стала носить черные одежды после убийства молодого журналиста Виктора Нуара, — объясняет Жюль. — По просьбе другого журналиста он вызвал на дуэль принца Пьера-Наполеона, двоюродного брата Наполеона III. Принц застрелил его. После того как следственная комиссия не признала принца виновным, Луиза на похоронах появилась в черном, и с тех пор одевается только так.[36]

— Значит, убийца — последователь Красной Девы? — спрашиваю я.

— Не обязательно. Тысячи людей переняли эту моду.

— Если вы хотите спросить Красную Деву о подозрительных анархистах, — говорит Тулуз, — вам нужно спросить Аристида, где она скрывается.

— Кто такой Аристид?

— Владелец кабаре «Мирлитон». Это дальше по улице, на бульваре Рошешуар.

Я встаю.

— Мы должны поговорить с ним немедленно.

— Конечно же, — соглашается Тулуз. — У меня пересохло в горле, и я пропустил бы рюмку «зеленой феи».