Мужчина ее мечты - Виктория Угрюмова

— Страшно?

— Мне — да.

— Мне тоже.

Они сели за стол, держась за руки. Было не очень удобно, зато не так неуютно на душе.

— Кофе остывает, — прошептала Ника.

— Неважно. Видишь ли, нам действительно нужно уезжать, потому что тебя обязательно убьют, если мы останемся тут.

— Это ты всю ночь напролет твердил.

— Да, всю ночь… Курить можно?

— Ты же не куришь. У тебя и сигарет-то нет.

— А у тебя?

— И у меня нет. Уже нет. Как-то незаметно бросила.

— Это плохо.

— Плохо не это. Плохо, что ты не то не доверяешь мне, не то сомневаешься, говорить ли самое главное. Интересно, как ты рассчитываешь жить рядом с человеком, к которому так своеобразно относишься?

— Если бы ты знала, что мне нужно тебе рассказать, ты бы не судила так строго.

— Вполне возможно. Но ты не даешь мне шанса узнать и не судить. Поэтому мне придется сделать первый шаг самой. Тебя наняли. Новое задание. Ты должен убить меня. Это тебя мучит? — И она сильно сжала его тонкое, изысканное запястье, пробежала чуткими пальцами по предмету, который находился под рубашкой.

— Хорошая штука, — сказала безо всякого перехода. — О многом говорит.

Он застыл как изваяние, глядя на нее немигающими синими глазами. Глаза темнели от боли и напряжения, в них отражалось что-то такое, что применительно к другому человеку вполне могло быть истолковано как ужас.

— У тебя глаза почти совсем черные стали, — сказала Ника после довольно долгой паузы.

— И ты об этом говоришь так спокойно? — ужаснулся он.

— О том, что глаза почернели?

— Ты понимаешь, о чем. Об убийстве.

— Хм. А что же мне — в истерике биться? Ты пришел меня спасать, и я тебе в любом случае обязана. Ты стал мне близким и дорогим за эти дни — и в любом случае я тебе доверяю. Это твоя жизнь, тебе отвечать за свои поступки, поэтому в любом случае я тебя не осуждаю. Просто не имею права осуждать.

— Ты — имеешь, — почти по-детски истово проговорил Володька.

— Сначала ты меня выслушай.

Ее тихий и до боли спокойный рассказ Володя Абессинов запомнил навсегда. И не только слова, но и все интонации, и сам голос, эти слова произносивший, — мелодичный, мягкий, чуть хрипловатый, чуть усталый. Это было откровенно и честно, как исповедь. И ему сделалось страшно, что его — убийцу — она выбрала в качестве исповедника. А потом испугала и та простота, с которой она все ему рассказала. Так рассматривают свое прошлое люди, у которых нет будущего. Словно Ника уже не собиралась жить дальше и теперь внимательно разглядывала каждый прожитый день.

Потом заговорил он, и тоже говорил обстоятельно, долго и без эмоций. Он полагал, что ей нужно с открытыми глазами шагнуть в будущее, где они собирались быть вместе. Почему-то в будущее не верилось, но он надеялся и собирался использовать хотя бы один шанс из тысячи затащить ее туда, в это общее «потом», пусть и насильно. Затем заговорили об ответственности, о расплате за содеянное, о том, кто имел право спрашивать, судить, карать и миловать.

— Если бы тебе пришлось рассказывать это все не мне, а Ему, — серьезно спросил Володя, — что бы ты сказала напоследок?

— Какая разница, тебе, или Ему, или собственной совести? От содеянного мною не отрекусь. Не потому, что права или горжусь этим, а потому что и теперь поступила бы так же и никак иначе.

И молодой человек с завистью посмотрел на свою любимую: хотел бы он с такой же легкостью соглашаться отвечать за собственное прошлое. Потому что прошлое — как наемный убийца.

Оно догоняет тебя, подкрадывается исподтишка и наносит удар в спину…