Последний ответ - Франсеск Миральес

Истина — это плод, который не стоит срывать, пока он не созрел.

Вольтер

Чтобы восстановить силы, я чашками поглощал супы, которые Сара приносила мне из соседнего еврейского ресторанчика. Поцелуев больше не было, но я чувствовал такую близость, что даже ее присутствие в комнате наполняло счастьем все поры моего тела.

Я ощущал себя до глупости романтичным.

Персонажи переживаемого приключения постепенно возникали перед нашими взорами, хотя темнота все еще преобладала над щелочками света, раскрывавшимися в лабиринте, в который мы забрались.

— Так, значит, ты думаешь, что Павел собственноручно убрал Йосимуру, чтобы не дать японцу добраться до тайны, сокрытой в кабинете Эйнштейна? — прервал я ее нервное постукивание по клавишам ноутбука.

— Возможно, его мотивы были куда сложней. Моя гипотеза такова: он вернулся в дом Йосимуры ночью и пытался выудить из японца неизвестные сведения. Так или иначе, Павел лишь исполнял роль пешки в организации, подобной нашей, агенты которой разбросаны по всему свету.

— Что значит «подобной нашей»? Меня ни разу не спросили, желаю ли я вступить в ряды какой-либо организации.

— Хочешь того или нет, но по своему духу ты уже в нее входишь. — Сара безнадежно вздохнула. — Решив быть со мной, ты уже выбрал свою сторону. Йосимура, бернский экскурсовод, Мерет Фолькенверг, так называемый издатель, оплачивающий твои передвижения, — все они искали или ищут тайную формулу Эйнштейна, чтобы высвободить на свет самую могущественную энергию.

— Погоди-ка, — остановил я Сару. — Ты хочешь меня убедить, что Рэймонд Л. Мюллер, директор издательского отдела Принстонского квантового института, вовсе не собирается печатать книгу?

— Конечно. Да и издателя такого не существует, все это было проделано для того, чтобы снабдить тебя средствами. Ты должен был поехать со мной. В Принстоне даже нет квантового института. Единственная наша защита в этом приключении — полнейшая анонимность.

Это было больше, чем я мог воспринять с одного раза. Я безуспешно попытался приподняться и заглянуть Саре в глаза — она в первый раз говорила со мной так откровенно.

— Так, значит, вся работа, проделанная мной, была впустую… — пронзила меня догадка.

— Наоборот, — успокоила меня француженка и опустила руку на плечо. — Твоя работа — ключевое звено в наших поисках «последнего ответа». Мы хотим, чтобы ты продолжал править рукопись Йосимуры. Когда все будет позади, ты получишь оговоренные деньги.

Я снова рухнул на диван и заявил:

— Иными словами, я наемник, работающий на организацию, даже имени которой не знаю!

— Враги называют нашу структуру «Квинтэссенцией» — по причинам, которые сейчас к делу не относятся. Как бы то ни было, это не организация с пирамидальной структурой, с лидерами и уставом, особенно теперь, после смерти Йосимуры. Мы сообщество независимых людей, которые добровольно, каждый своим путем, подбираются к «последнему ответу». Вот что нас объединяет и заставляет помогать друг другу в нашем состязании со временем.

Несколько секунд я размышлял, пытаясь сложить кусочки этого странного пазла, в котором начинал проглядывать какой-то смысл.

— Итак, Йосимура был в «Квинтэссенции» важным человеком?

— По крайней мере, для меня. — Голос Сары задрожал. — Он руководил моей диссертацией и был мне почти как отец. Я явилась на нашу тайную встречу в Кадакесе, чтобы попытаться его защитить, поскольку мы знали, что среди собравшихся будут враги «Квинтэссенции». Как видишь, у меня ничего не вышло.

На щеке Сары появилась слезинка, чуть помедлила и разделилась на несколько ручейков скорби.

Мне захотелось подняться и заключить эту женщину в объятия, но все тело до сих пор саднило. К тому же, раз уж передо мной приоткрылась завеса тайны, я желал добраться до конца.

— А Лорелею Йосимура тоже оберегал?

— Они были мало знакомы. Сестра ведь всегда жила в Швейцарии. Мой отец умер, когда ей было пять лет, а матери у нас разные. Отношения в нашей семье запутанные. Как и в этом мире.

Печальное молчание воцарилось в нашей маленькой комнатке на третьем этаже общежития, совершенно пустынного в этот поздний час.

— А что ты скажешь насчет убийц? — Во мне снова проснулся журналист. — Люди, ликвидирующие любого, кто приблизится к тайной формуле, тоже независимы? Они считают преступление своим духовным путем?

— У наших врагов как раз имеется четкая структура, — жестким голосом заговорила Сара. — Зло — оно всегда организованно, а вот добро не признает границ. Скажу тебе откровенно, мы не имеем ясного представления о том, чего добиваются эти люди. Нам известно только, что они стремятся добраться до «последнего ответа» раньше нас. Нам удалось перехватить несколько документов, теперь мы знаем, что они называют себя «Братством».