Закон стаи - Сергей Романов

Из Марфино поступили вовсе неутешительные новости: сторонники Сердюкова разогнали немногочисленный митинг в поддержку Пантова. Когда ни одного почитателя партии предпринимателей на площади не осталось, соперники из другого лагеря пригнали поливальную машину, разлили воду и под общий смех жителей городка битых два часа терли щетками и стиральным порошком место, где проходил митинг.

— Вам, Михаил Петрович, нужно срочно отправляться в Марфино, — осмелился заметить Неаронов, положив на стол перед начальником телефонограмму.

— Надо, — не замечая перед собой помощника, упавшим голосом ответил Пантов. — И обязательно надо что-то предпринимать! Только я пока не знаю, что именно.

— А вы попросите Кантона, чтобы он привез в Марфино какую-нибудь французскую знаменитость — актера или певичку. Погуляете по улицам, выступите в клубе, глядишь, ваш рейтинг поползет вверх…

— Певичку, говоришь? — поднял глаза и, как в прежние времена, с благодарностью взглянул на своего помощника Пантов. — А что? Это идея. Я ему — икону, он мне — певичку. Взаимовыгодный обмен.

— А еще можно пригласить какого-нибудь известного политика из столицы, — стал развивать свою идею Неаронов, взбодренный тем, что смог произвести на шефа впечатление и поменять по отношению к себе гнев на милость. — Например, этого самого…

— А ты что тут делаешь? — вдруг нахмурил брови Пантов, — Тоже мне, имиджмейкер местного пошиба нашелся. Не суй свой нос, куда не просят. Разве я не тебе сказал, чтоб разыскал мне Алистратова?

— Вы же четверть часа назад разговаривали с ним по телефону и попросили приехать. Он уж, наверное, в дороге.

— Да ты что, со мной разговоры говорить собрался?! — шеф опять озверел. — Я сказал тебе — езжай за Алистратовым! Сию секунду!

В который уж раз униженный Вован, то и дело застревая в дорожных пробках и заторах, медленно продвигался в сторону гостиницы «Интурист» и строил планы о том, как отомстить Пантову за все оскорбления, которые в последние дни совсем незаслуженно сыпались в его адрес. Можно было бы сообщить куда следует о заведении госпожи Петяевой, попечителем которого является Пантов. Нет, не пройдет. С помощью своего друга, полковника Махини, Пантов выйдет сухим из воды, а вот ему, Вовке Неаронову, даже крест на могилке не поставят. Не станет же сама Виолетта Павловна закладывать своего партнера по «теневому» бизнесу, а значит, все подозрения падут на него. И этот метод мести не годился. А если накапать дочери спикера на связь депутата-предпринимателя с проституткой? Мало ли, кто из недоброжелателей Пантова мог видеть Кляксу в обществе жениха Эдиты? Об этом стоило подумать…

Вован поднялся на лифте на седьмой этаж, нашел дверь под номером 777 и негромко постучал. Никто не отвечал. Неаронов и сам не сомневался, что пока он торчал в автомобильных пробках, Алистратов уже давно добрался до кабинета Пантова. Для очистки совести Вован со всей силы трижды стукнул кулаком в дверь, и она неожиданно открылась.

В холле над диваном горело хрустальное бра. На кресле — махровый халатик и чье-то нижнее белье. Только теперь Вован услышал шум душа. Он перешагнул порог и сделал два шага вперед, замерев перед дверью ванной комнаты: неужели Алистратов проигнорировал приказ Пантова, спокойно принимал душ и не собирался никуда выезжать?

Он два раза стукнул в дверь и громко спросил:

— И как скоро у вас закончится банный день?

— Входи, входи, — послышался женский голос. — Я уже почти заканчиваю.

Вован толкнул дверь ладонью и увидел нагую девушку. Лицо у нее было в мыле, глаза зажмурены. Струи воды разметали по спине и по упругой девичьей груди длинные каштановые волосы. Фигурка, напоминающая контуры изящной скрипки Страдивари, длинные прямые ножки и…

Вован почувствовал, как у него задрожала нижняя челюсть и напряглись мускулы. Жадно глядя на отточенное тело наяды, он шагнул вперед и, не понимая, что делает, поднял девушку на руки.

— Ну что ты делаешь, Ромка! Я же вся мокрая, как курица, — не открывая глаз, засмеялась она. — Сейчас же отпусти, бесстыжий!

Но Вован, одной рукой подхватив под колени, а другой обвив спину, с силой зажав ладонью левую грудь, ни слова не говоря, понес ее к дивану. Ноги стали ватными, в коленях появилась предательская дрожь. Девчонка, интуитивно что-то почувствовав, смахнула мыло с лица и подняла длинные ресницы. Несколько секунд, приоткрыв красивый ротик, она с ужасом вглядывалась в незнакомца. А он, не выпуская ее из рук, шел к дивану в холле, сдавливая ладонью грудь.

Номер гостиницы сотрясло от оглушительного визга. Он, стараясь не причинить ей боли, аккуратно опустил на диван, зажал губы ладонью и, заикаясь, тихо попросил:

— Не кричи, хорошо?

Другая рука лихорадочно шастала по телу девчонки. Она попыталась оторвать его ладонь ото рта и позвать на помощь. Но незнакомец крепко, словно клещами, продолжал сжимать ее.

— Я же тебя просил — не кричи! — теперь уже шепотом попросил он ее и, словно вампир, потянулся к шее губами. — Я заменю тебе твоего Ромку…

Звонкая пощечина не только быстро отрезвила Вована, но и помогла вернуться на землю из мира любовных, но опасных грез. Пока он с ужасом размышлял, что произошло, девушка успела вывернуться из его объятий и накинуть на себя халатик. Она стояла около входной двери, готовая в любую секунду выскочить из номера.

— Ты кто? Откуда у тебя ключ? — спросила она и кивнула в сторону журнального столика, на котором лежал гостиничный брелок с ключом.

— Ромка дал, — стараясь собраться с мыслями и выпутаться из трудной ситуации, грозившей ему немедленным и самым жестоким наказанием, ответил Неаронов. — Я его друг.

— Друг? — стягивая на груди полы халатика и не веря ни в одно слово, переспросила девушка.

— Да, мы вместе ведем избирательную кампанию Пантова. Вам известна эта фамилия?

— Слышала, — без всякой интонации в голосе ответила девушка.

— Ну вот, видите, я же не насильник…

— А чего же руки распускаешь?

— Вы сказали из душа: «Входи». Я заглянул и обомлел. Словно затмение какое нашло.

— Затмение на него нашло! Чуть не изнасиловал!

— Я не мог бы этого сделать, — напропалую врал Вован, лишь бы выкрутиться из щекотливой ситуации, и, вспомнив, каким недугом страдает телохранитель директора центра знакомств Евнух, рубанул окончательно и бесповоротно: — Я кастрирован. На войне. Хотите покажу?

— Не надо! — испуганно отшатнулась девушка. — Лучше быстрее уходите.

Он сделал навстречу ей пару шагов, стараясь выдавить из себя слезы:

— Я даже не знаю, как вас зовут. Но искренне прошу извинения. Только умоляю вас, не говорите об этом случае Роману.

— Уходите! — она распахнула перед ним дверь.

— Я вас очень прошу…

— Уходите…