Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

Когда Мюррей протискивался между ними, они отказывались уступать дорогу. Один мужчина раздраженно произнес: «Эй, ты!» — и, повернувшись к нему, Мюррей понял, какое у него выражение лица, потому что тот человек был ошарашен и негромко сказал: «Следует быть осторожнее, мистер» — скорее извиняясь, чем выражая недовольство.

Нельсон, помощник ночного портье, обычно сохранявший выражение профессиональной неприязни ко всему миру, как будто испытал облегчение, увидев его.

— Вам весь вечер звонили, мистер Керк. Ничего не случилось?

— Нет, — ответил Мюррей. Взял у Нельсона список звонивших и подошел к торцу стола, чтобы его просмотреть. Звонков было, должно быть, больше десяти. Звонили миссис Дональдсон. Мисс Винсент. Мисс Винсент. Миссис Нэпп. Миссис Дональдсон. Мистер Харлинген. Миссис Дональдсон. По крайней мере половина звонков поступила от Диди, что было необычно. Как правило, звонила она не больше раза за вечер. Если он не отвечал, второй попытки не делала.

Едва он открыл дверь квартиры, как зазвонил телефон. Он прямо в пальто сел на кровать, вопреки всему надеясь, что звонит Рут. Подняв трубку, увидел, что часы на ночной тумбочке показывают половину первого, значит, он еще мог бы увидеться с ней.

Звонила Диди.

— Мюррей, — заговорила она. — Ты не представляешь, как я рада наконец до тебя дозвониться. Можешь сейчас приехать сюда? Или будет лучше, если я приеду? Мне это нетрудно. Меня ждет машина.

— Диди, сегодня нет. Как-нибудь в другой раз. Завтра я позвоню.

— У тебя, наверное, там кто-нибудь есть? Да?

— Нет, но это ничего не меняет, — раздраженно ответил он. — Я же сказал, что позвоню завтра.

— Мюррей, пожалуйста. Я хочу видеть тебя сейчас. Хочу поговорить с тобой. Я никогда не говорила «нет», если ты просил, так ведь?

Это больно уязвило его.

— Ты что, ведешь учет? — спросил он сердито. — Послушай, Диди, ты себя знаешь. Все, что тебя беспокоит, никак не может ждать. Попробуй заснуть и все забыть.

Наступило долгое молчание.

— Ты это не всерьез, — промолвила наконец Диди.

— Очень даже всерьез, — сказал он со злобным удовольствием. Потом до него дошло, что ее голос звучал странно. — В чем дело? Тебе холодно?

— Нет, — ответила Диди. — Все нормально. Хочется плакать, но ничего, не волнуйся. Я говорила тебе, что иногда бываю ужасно глупой, так ведь?

И все. Она положила трубку на этой загадочной ноте до того, как он смог ответить, оставив его слушать гудки в трубке. Мюррей испытывал жгучее негодование из-за того, что она именно сейчас привязалась к нему со своим настроением. Или для негодования была другая, более острая причина? Он понял, что была. В конце концов, он после стольких лет пал жертвой ее своеобразного пристрастия к мазохизму. Впервые с тех пор, как они познакомились, он обошелся с ней, как всякий мужчина, какого она знала, обходился с ней рано или поздно. Керк, замечательное исключение, стал таким, как все, и эта жалкая миссис Дональдсон, которая радовалась пощечине, теперь могла утверждать, что одержала полную победу. Его ли это вина? «Ни черта подобного, — сказал себе Мюррей. — Любой искусный, способный мазохист может сделать садистом святого, а я далеко не святой. И мне нужно решать собственные проблемы».

Рут, очевидно, находилась рядом с телефоном, когда он позвонил.

— Слушай, я готова убить тебя, — сказала она, тяжело дыша. — Откуда ты звонишь? Ты, случайно, не пострадал?

Этот вопрос мучительно напомнил Мюррей о синяке на скуле и о месте на ребрах, куда Кэкстон ударил ногой. Но дыхание Рут было единственной целебной мазью, которая ему требовалась.

— Нет, — ответил он. — То, что случилось, произошло внезапно, и я не мог даже сообщить тебе. Это целая повесть.

— Хорошо, если так, — сказала она с явным облегчением. — Учитывая шум, который я здесь подняла, это должна быть эпопея, превзойти которую не смог бы даже сам О’Мираг. Я обзванивала всех. Даже заставила Ральфа отыскать домашний телефон твоей секретарши, но она знала не больше, чем я.

Вот чем объясняются звонки, подумал Мюррей, взглянув на смятый листок бумаги на кровати. Потом понял, что нет. Не совсем.

— Ты звонила миссис Дональдсон?

— Да, она была у Алекса.

— Что она сказала? Я разговаривал с ней несколько минут назад, держалась она слегка необычно. Меня это удивило.

— Да? Ну, я объяснила ей, как бепокоюсь, потому что должна была встретиться с тобой сегодня вечером — то есть вчера вечером, — но ты бесследно исчез. Потом она… мы немного поговорили, вот и все. Почему ты думаешь, что с ней что-то случилось?

— Не знаю, — ответил Мюррей. — Но пусть тебя это не волнует. У меня на уме более важная проблема.

— Какая?

— Связанная с Арнольдом, но я не хочу обсуждать это по телефону. Можем встретиться сейчас с тобой и с Ральфом у тебя дома, или хочешь отложить это до завтра?

— Давай сейчас, — сказала Рут. — Я позвоню Ральфу, приглашу его. Проблема плохая или хорошая?

— Ничего хорошего, — ответил Мюррей.

Когда Мюррей приехал, Рут ждала у двери, и, пока вешал мокрые пальто и шляпу на старомодную стенную вешалку, он заметил, что она все еще одета для вечернего выхода, и свободная шерстяная кофта на пуговицах, наброшенная поверх голубого облегающего парчового платья, нисколько не ослабляла для него производимого впечатления.

Ральф, сказала Рут, скоро приедет. Он был на ногах, когда она позвонила, потому что из Филадельфии приехали родные Дайны, они сидели и разговаривали. «Родители Дайны квакеры, — ни с того ни с сего добавила Рут, словно по нервозной потребности продолжать разговор, — и совершенно очаровательные люди». Они все время беспокоились о том, как воспитывают Меган, но девочка однажды сказала ей, что, когда она была у них в Филадельфии, они баловали ее, как никто. Меган можно верить.

Во время этой речи появился, тяжело ступая, отец Рут. Он был в шлепанцах и халате, с коротко остриженными оставшимися волосами, с ясными глазами и добрым, веселым лицом. Винсент походил на монаха из романов Бальзака. Он сердечно приветствовал Мюррея и объяснил, что спускался в погреб проверить, не просачивается ли в него вода, так как идет дождь. Фундамент дома был выстроен над пересохшим ручьем — скорее всего, притоком Минетты, — но при сильном дожде ручей всякий раз загадочным образом заполнялся водой.

— Он сейчас бурлит вовсю, — сказал почти не обеспокоенный Винсент. — Если хотите завтра порыбачить, место здесь подходящее. Мы спустим на воду лодки.

— Томми, ты невозможен, — сказала Рут. — Прошлым летом ты обещал маме, что перекроешь его, так ведь?

— Правда? Что ж, придется купить ей вместо этого спасательный пояс. Знаете, — обратился он к Мюррею, — Рут много о вас рассказывала, и мне кажется, что я некогда знал вашего отца. Глядя на вас, я вижу явное сходство. Его лавка находилась возле южных ворот на Бродвее?