Вдруг охотник выбегает - Юлия Яковлева

– Это все, – настаивал он.

– Выходит, не все.

Тот дернул головой.

– Все картины сгруппированы: по странам, школам, эпохам, – принялся объяснять Алексей Александрович. – Вся нидерландская коллекция – здесь. Или здесь, или больше нигде.

– А перевесить картину не могли?

Тот посмотрел в сторону.

– Это абсурд. Это же музей, а не гостиная!

– То есть если «Благовещение» не в этом зале, то его нет больше ни в каком другом зале? Верно?

– Если это работа ван Эйка, то она может быть только здесь!

Щечки его опали.

– Может, то был не ван Эйк?

– Нет, это точно ван Эйк, – упрямился Алексей Александрович.

– Вы, может, подзабыли, – мягко подсказал ему Зайцев.

– А когда ваш ученик сделал эту работу? – спросил Алексей Александрович, видно, обдумывая какую-то свою мысль.

Зайцев не успел ответить.

В зал, бормоча и мягко шурша войлочными калошами, втянулась группа экскурсантов: темная шершавая гусеница, вся в зернышках лиц. Экскурсовод – дама в узкой юбке – терпеливо ждала, пока втянется хвост. И только тогда заговорила. Хомячок присел на алый диван. Он явно пытался что-то вспомнить.

– Человек не может знать все, – опять стал утешать его Зайцев. – Вон какой музей огромный. Картина там, картина сям.

– Вы с ума сошли! – взвизгнул Алексей Александрович. – Это не та картина, которую можно перепутать с другой. Вы понимаете, что значит шедевр?

«Боже ты мой, – подумал Зайцев, – какая страсть». Он решил дать Алексею Александровичу обсохнуть морально и прийти в себя. Стал наблюдать за экскурсантами. Они шли за экскурсоводом, как телята.

Алексей Александрович вынул платок и промокнул лоб, словно это могло помочь мыслительному процессу под его черепом.

– Гражданочка! – Зайцев вскочил, вскинул руку. Экскурсовод недовольно обернулась. – Вопрос разрешите!

– Вы с группой? – сурово спросила она.

– Я не с группой.

– Боюсь, вы нас перебиваете, – строго отрезала она и снова обернулась к пастве. – Период зарождения капиталистических отношений в Нидерландах…

Зайцев знал, как таких укрощать.

– Что же, я не советский человек из-за этого? И у меня нет прав прикоснуться к знаниям? Не при царизме живем, между прочим.

Мегера скривилась. «Пусть товарищ спросит!», «Жалко, что ли?», «Может, всем интересно», – нестройно поддержала его группа: по виду студенты. А лица – широкие, совсем деревенские. Зайцев почувствовал симпатию.

– Скажите, вы ведь художника по имени ван Эйк знаете?

Холодный взгляд. Разумеется.

– Как бы на его «Благовещение» взглянуть? Знаменитая картина. Больно интересуюсь взглянуть на шедевр.

И тут произошло поразительное. Зайцеву на миг показалось, что ее ледяное лицо треснуло, как будто по нему изнутри ударили молотком. Разлетелось вдребезги. Но в следующую секунду экскурсовод собралась. Лицо ее стало по-прежнему холодным, только на щечках зацвели два алых пятна. И еще одно стало предательски подниматься из-под высокого воротничка белой блузки.

Кажется, это превращение заметили и в группе.

– Вы что, не знаете? – раздался назойливый голос: видимо, этот товарищ не первый раз донимал вопросами.

– Я. Конечно. Знаю. Эту. Картину, – отчеканила мегера и обернула лицо к Зайцеву. – А вы. Товарищ. Задерживаете. Группу.

Группа недовольно забормотала. Вдруг всем захотелось увидеть именно «Благовещение». И именно ван Эйка, до которого еще секунду назад никому не было дела.

– Пройдемте в следующий зал! – пронзительно выкрикнула экскурсовод голосом невской чайки. И в своих неуклюжих бахилах заскользила через распахнутые створки дверей. Группа ропотнула, но после мгновенного замешательства подалась следом: упускать оплаченный рассказ никому не хотелось.

Зайцев подошел к Алексею Александровичу.

– Вот ведь петрушка, – поднял тот василькового цвета глаза под чеховскими стеклышками. – Обещал вам «Благовещение», а его, выходит, и нет.

И добавил:

– Хорошо, что у мальчика ангина. Юность не прощает разочарований.

Зайцев чуть не спросил: какого мальчика. Но успел сообразить и сочувственно кивнул.

– Алексей Александрович, – мягко позвал он, садясь рядом.

Опять васильковый взгляд.

Зайцев решил: была не была. И вынул листочки папиросной бумаги.

– Взгляните вот на это.

Алексей Александрович пролистал листки один за одним. Фаина Баранова. Карасева. Пара студентов. Снова женщины, найденные в церкви. Снова Фаина Баранова.

– Вы ведь не учитель? – спросил Алексей Александрович.

– Я не учитель, – ответил Зайцев.