Требуются доказательства. Бренна земная плоть - Николас Блейк

Гриффин мягко коснулся его локтя, словно лунатика хотел разбудить.

– Я как раз сказал суперу, что старт забегу был дан в это время.

– Забегу? – Найджел встряхнулся. – Ах да, конечно. Да-да. Надо провести забег. – Он походил на человека, пытающегося очнуться от грезы. Лицо его вдруг сделалось суровым и мрачным. Потом Найджел улыбнулся Армстронгу, отвел его в сторону и извлек из кармана средних размеров блокнот.

– Что-то вы заскучали, Армстронг. Как насчет легкого чтива? Здесь вы найдете полное описание убийства, вернее, обоих убийств. Это стенограмма, но, надеюсь, вы справитесь. В любом случае прочитать будет полезно, если… если с моим представлением что-нибудь пойдет не так. Нет-нет, не сейчас, не будьте таким любопытным, потерпите немного.

Найджел поднял голос, обращаясь к разбредшимся по полю учителям:

– Господа, забег за четыреста сорок ярдов начнется с минуты на минуту. Прошу вас пройти туда, где вы стояли неделю назад, и представить себе, что все происходит в действительности. Попробуйте восстановить забег по секундам. Вы должны увидеть спортсменов…

– Слушайте, а где Рэнч? – спохватился Тивертон.

– Неважно. В свое время появится. Прошу вас, Гриффин.

Учитель физкультуры двинулся к стартовой черте, что-то бормоча себе под нос. Он взял в руки воображаемый свиток и принялся расставлять по местам шестерых воображаемых участников забега. Затем театрально воспроизвел случившуюся неделю назад осечку стартового пистолета. К этому моменту возбуждение достигло гораздо более высокой точки, нежели тогда, когда те же самые зрители действительно ожидали стартового выстрела. И лишь Армстронг, стоявший между группой учителей и зданием школы и цепким взглядом кошки наблюдавший за дверью, из которой вот-вот должен был выйти Рэнч, сохранял полное спокойствие.

– На старт! Внимание! – выкрикнул Гриффин.

Выстрел пистолета прозвучал как зов судьбы.

– Анструтер, вперед! – заорал Найджел.

Белый овал дерна, полощущиеся на ветру флаги, бегуны, вытягивающиеся в линию у первого поворота, – все это вживе выплыло из прошлого, и светлые солнечные образы сразу приковали к себе завороженный внутренний взор зрителей. Даже суперинтендант, навостривший уши так, словно боялся пропустить стук башмаков Рэнча, спускавшегося по лестнице, невольно взглянул на расстилавшееся перед ним поле. А потом очарованность прошла. За спинами собравшихся послышался чей-то смех; сначала это был тихий, забавный смешок, быть может, с некоторым оттенком бравады, но вскоре в нем послышалось сдержанное торжество, словно артист победил свой страх сцены и понял, что теперь полностью владеет аудиторией. Так оно и было. Все круто, как по команде, повернулись назад. Сначала ничего не было видно – ничего, кроме дорожки и ровной поверхности сенного поля. Затем все взгляды сосредоточились на пирамиде из стульев рядом со стогом сена. За ними, сверху, виднелась голова и плечи. Это был Симс. Он добродушно посматривал на коллег и чему-то усмехался. Походил он в этот момент на тщедушного, но уверенного в себе клирика. Симс положил ладони на спинку стула, как если бы это была подушечка на церковной кафедре, и для начала обвел паству общим взглядом всеми любимого проповедника, полупобедительным, полувластным. И лишь после этого заговорил. Тон его был ровен и мелодичен. Неприметное лицо словно бы освещалось внутренним светом радости. Сразу забылись заячья губа и смешно топорщащиеся усы.

– Слушайте, – сказал он, – это же было так просто, все были увлечены бегом. Убийце требовалось лишь дойти, как мне сейчас, до стога, задушить жертву и вернуться назад. Времени у него было более чем достаточно. То же самое и во время матча по крикету. Понимаете ли, один из палаточных колышков действительно представлял собой стальной штырь. Следовало просто дождаться удобного момента, вытащить его, нанести один-единственный удар и вернуть на место. Дело пары секунд. Понимаете ли, в момент наивысшего напряжения внимание сосредоточивается на чем-то одном, а поскольку напряжение охватывает всех, то и видишь перед собой только это одно. Между прочим, на это всегда рассчитывает воришка-карманник.

Симс замолчал. Послышался общий вздох изумления, вызванного отчасти его словами, а отчасти странным превращением самого оратора. Все едва ли не ожидали, что он сейчас поднесет к губам стакан с водой. Послышались недоверчивые восклицания. Величественным жестом победителя Симс вскинул руку и заговорил во вновь наступившей тишине. Голос его набирал силу и высоту.

– Вы, несомненно, жаждете узнать имя убийцы. Не буду долее томить вас. Чтобы составить такой план, требуется блестящий ум, я бы даже сказал, гений; чтобы осуществить его – выдержка и решимость, недоступные большинству. Но есть, есть некто, кого вы всегда не замечали; кто выглядел пустым местом, какие уж там блеск ума и решимость. Вы проходили мимо либо с презрением отворачивались, это уж как кому больше по душе. И это было очень глупо с вашей стороны. Потому что он совершил то, о чем никто из вас даже помыслить не мог, не говоря уж о том, чтобы осмелиться сделать. Итак, джентльмены, это я убил Вимиса и Вэйла. Я ненавидел их и убил – прямо у вас под носом. Вот, полагаю, и все.

На секунду наступила полная, убийственная тишина. Затем Армстронг рванулся вперед. Но Симс неторопливо сунул руку в карман, бросил на присутствующих быстрый надменный взгляд, вынул пистолет и выстрелил себе в голову. Свой миг торжества он пережил.