Полигон призрак - Сергей Макаров

Штольц зашел в свой кабинет, вызвал по внутренней связи двух подчиненных и поставил им задачу. Ровно через час полковник снова вошел в кабинет адмирала Канариса с серой папкой в руках, в которой лежал один лист.

— Садитесь, Штольц. Перейдем сразу к делу. Что вы там нарыли? — поинтересовался Канарис, поправив правой ладонью волосы.

Полковник раскрыл папку и прочитал вслух:

— Двадцатилетний солдат Дитрих Раубех геройски погиб семнадцатого октября 1942 года в Сталинграде, — Штольц поднял голову и посмотрел на Канариса. — Геройски погиб — это, как вы понимаете, господин адмирал, формулировка для родственников. А дело обстояло так, — полковник снова погрузился в чтение: — Дитрих Раубех с группой разведчиков попал под сильнейший минометный обстрел русских. Трое разведчиков видели, как мина разорвалась рядом с Дитрихом Раубехом, а затем его засыпало осколками рухнувшей кирпичной стены. Все трое абсолютно уверены в том, что Дитрих погиб, — заключил Штольц.

Канарис на минуту задумался, а потом изрек:

— Значит, погиб. Хорошо, я утверждаю майора Вальтера Раубеха командиром группы. С этим мы разобрались.

Канарис встал с кресла и прошелся по кабинету. Он напряженно о чем-то думал. «Ну что еще не устраивает шефа?» — стараясь выглядеть абсолютно спокойным, подумал Штольц.

Адмирал походил несколько минут по кабинету, а затем остановился перед полковником и сказал:

— Фельдфебеля и еще троих, что были вместе с ним, не посылать на задание на русский полигон! Не вижу в этом никакого смысла. Они набросали по памяти карту местности, где расположен полигон, обозначили слабоохраняемое место, с них достаточно. К тому же у нас в тех краях действует хорошо обученный агент, прекрасно знающий местность. Свяжитесь с ним, пусть он сопровождает повсюду группу. А вместо четверки, так сказать, выбывших, усильте группу четырьмя лучшими офицерами. Группа должна представлять собой единый монолит и выполнить поставленную задачу любой ценой. Вы слышите, Штольц, любой!

— Я понимаю вас, господин адмирал, — вставил полковник, но лучше бы он промолчал.

— Ничего вы не понимаете! — рявкнул Канарис. — После моего доклада фюрер взял это дело под свой личный контроль. Половина Абвера занята этим чертовым русским полигоном, который отнимает у наших специалистов массу драгоценного времени и сил. Нам необходимо узнать технологию изготовления русской сверхбомбы, иначе, — Канарис прервался и нервно кашлянул, — если, Штольц, меня снимут с должности, можете не сомневаться, что я приложу все силы, чтобы ваша карьера завершилась! И знаете что, Штольц, — адмирал перешел почти на шепот, — в Германии много хороших стрелков… Вы меня поняли? — угрожающе прошипел Канарис.

— Понял, господин адмирал.

— Тогда действуйте, как я сказал. Усильте группу и завтра ночью начинайте операцию, — адмирал успокоился, возвратился за стол и сел в кресло. — Каждый в группе «Z» должен знать, что это самое важное и самое ответственное задание в его жизни. Так и передайте каждому, а еще скажите, что фюрер рассчитывает на их опыт, знания и профессионализм. Все должны четко понимать, ради чего весь Абвер работает на пределе своих возможностей в этом деле.

— Я доведу, господин адмирал, ваши слова до каждого офицера группы «Z», — вскочив со стула, выпрямился в струнку Штольц.

— Прекрасно, полковник. Добудьте любыми судьбами то, что мне нужно. Гитлер и Германия ждут от нас подвига. Не мне вам говорить, что вскоре на Восточном фронте развернется одна из крупнейших в этой войне наступательная операция. И не дай Бог русские применят свою чудо-бомбу! Настало время решительных действий, а не болтовни, — повторил адмирал одну из фраз Гитлера.

Следующей ночью пятнадцать парашютистов спрыгнули с борта немецкого бомбардировщика в глубоком советском тылу.