Солнце для мертвых глаз - Рут Ренделл

Когда она добралась до противоположной стороны, молодой человек уже стоял и делал вид, будто читает расписание на стене. Джулия села на скамейку и принялась изучать его. Ей хотелось быть уверенной, что в следующий раз она без труда узнает его. Черные волосы вились – раньше она этого не заметила, – глаза были карими. Наверное, он азиат или наполовину азиат. Тот факт, что он говорит на кокни, ничего не значит. Он наверняка родился здесь. Молодой человек был одет в темно-синий костюм в тонкую светлую полоску и белую рубашку с расстегнутым воротом. Нелепое сочетание, подумала Джулия.

Ей очень хотелось узнать, как его зовут, но у нее не хватило на это духу. Едва ли существовало нечто, на что не решилась бы Джулия ради того, чтобы спасти Франсин и защитить ее от неприятностей. И все же ей было страшно подойти к незнакомцу и спросить, кто он такой. Если наступит момент, когда деваться будет некуда, она это сделает, но только не сейчас.

Запечатлев в своей памяти его облик в мельчайших деталях, Джулия свернула за угол на боковую улицу, ответвлявшуюся от главной сразу за пешеходным переходом. Она искала красную спортивную машину того молодого человека и прошла довольно далеко, прежде чем нашла ее. Улица довольно круто поднималась вверх, и, только взобравшись на холм, Джулия увидела красную спортивную машину. Это ее не удивило, она знала, что машина где-то здесь.

Вокруг никого не было. Как всегда, на улице обитали машины, а не люди. Джулия обошла машину, заглядывая в окна. На приборной панели лежали брошюра и железнодорожное расписание, а поверх них – конверт с чем-то. На конверте было напечатано имя мистера Джонатана Николсона и адрес в Фулеме, СЗ6.

Джулия вернулась домой, в полной мере удовлетворенная результатами своего расследования и одновременно сильно озабоченная. Ей пришлось признать, что Франсин одержала великую победу в тот день, когда уволилась от Ноэль и впервые за все время не подчинилась приказу идти в свою комнату. С тех пор ее падчерица стала уходить из дома когда хотела, и ее единственная уступка заключалась в том, что она приходила довольно рано. Как же это произошло? Как Джулия допустила, чтобы такое произошло?

Эта свобода, которую вырвала себе Франсин, доведет до беды – мачеха знала это так же твердо, как свое имя и адрес. Она разрушит свою жизнь и погубит себя и если даже не умрет, то закончит свои дни в психушке. Джулия сделает все, чтобы этого не допустить.

Франсин была в своей комнате. Вот бы подняться наверх и запереть дверь. У падчерицы как-никак есть собственная ванная с туалетом, так что никто не собирается подвергать ее мукам мученическим. Она может пользоваться ванной, ей есть где набрать воды. Джулия представила, как в комнату Франсин устанавливается новая дверь с окошечком и задвижкой. Она видела такие двери по телевизору в программах о тюрьмах. Такую дверь можно отпирать или запирать только снаружи. Окошечко будет достаточно большим, чтобы через него можно было просунуть еду. Газеты почти ежедневно пишут об обеспокоенных родителях, которые устраивают своим детям многолетнюю инкарцерацию, сажая их под замок. Раньше Джулия читала эти истории и считала такие действия возмутительными, сейчас же у нее сложилось несколько иное мнение.

Зазвонил телефон. Звонила ее подруга Лаура, которая выиграла в лотерею. На вырученную сумму они с мужем решили начать свое дело, открыть гостиницу и ресторан, и надеются, что через месяц уже появятся первые клиенты. Если Джулия все еще ищет работу для Франсин, то у них есть вакансия портье – отличное место для привлекательной, владеющей литературной речью девушки. Джулия представила, в какое окружение попадет ее падчерица, как та будет наряжаться, чтобы выглядеть привлекательнее перед постояльцами-мужчинами, и ответила решительным «нет», стараясь при этом, чтобы голос не выдал дрожи.

Она поймала себя на том, что ходит взад-вперед по комнате. В последнее время это случалось нередко. Единственная польза от такого хождения могла бы вылиться в потерю веса, однако Джулия не худела, скорее полнела. Она вышагивала по комнате не потому, что ей хотелось двигаться, а потому, что не могла оставаться на одном месте. Беспокойство полностью вымотало ее. Джулия часто жалела, что не курит или что у нее нет склонности к какой-нибудь другой привычке, которая успокаивает нервы.

Через некоторое время Франсин спустилась вниз. Она надела черную кожаную куртку, а волосы забрала в хвост. Джулия спросила, куда та собралась, и Франсин ответила:

– В магазин.

Даже несколько месяцев назад о таком не могло быть и речи. Джулия поднялась наверх и из окна ванной смотрела ей вслед. Она ожидала, что падчерица перейдет дорогу и направится туда, где ждал Джонатан Николсон, однако тот уже ушел, и на автобусной остановке никого не было. А Франсин не стала переходить дорогу и шла к Хай-стрит. Джулия переместилась к другому наблюдательному посту – в спальне Франсин. Когда-то она была честным человеком, сейчас же не погнушается обыскать комнату падчерицы и порыться в ее вещах.

В спальне лежал мобильный телефон, он заряжался, провод от него тянулся к розетке у кровати Франсин. Джулия испытала горечь, подумав, что вещь, которую купили и подарили, чтобы обеспечить девочке безопасность и иметь возможность ее контролировать, возымела эффект бумеранга. Теперь Франсин может тайком от всех звонить кому угодно. Джулия стала открывать ящики в поисках сама не зная чего. Она нашла записную книжку и тщательно изучила ее, но, как ни странно, отказалась заглядывать в ежедневник Франсин. При мысли об этом ее обдало жаром.

Пройдя в ванную, Джулия обратила внимание на то, как там чисто убрано. Это почему-то только усилило ее растерянность. Она открыла шкафчик над раковиной, чтобы выяснить, что там лежит. У Джулии был противозачаточный колпачок, а вот оральные контрацептивы она никогда не принимала и не знала, как выглядят таблетки. Единственным из содержимого шкафчика, что можно было бы отнести к таким препаратам, оказался парацетамол. Она слышала, что есть наглые девчонки – Холли наверняка одна из них, это точно, – которые носят с собой презервативы для своих приятелей, однако их она обязательно бы узнала, и их в комнате Франсин не оказалось.

Джулия закрыла за собой дверь и обнаружила, что ее бьет дрожь. Спускаясь по лестнице, она цеплялась за перила, а внизу налила себе немножечко бренди. Событие было беспрецедентным. Джулия вообще не пила. Бренди обожгло ей горло и наполнило голову огнем. Оно слегка успокоило ее. Она подошла к холодильнику и стала запихивать в рот то чизкейк, то пиццу или картофельный салат. Джулия поспешно заглатывала все это, как будто быстрое поедание пищи могло уменьшить ее количество и последствия обжорства. В холле она села в кресло, то, что стояло у телефона. Там, мучимая изжогой, Джулия принялась заламывать руки и крутить головой из стороны в сторону.

Она просидела в кресле почти час, когда вернулась Франсин.

– Что случилось? – спросила та.

Джулия изумленно уставилась на нее и на крохотные золотые сережки в ее ушах.

– Ты проколола уши?

– Именно так. – Франсин улыбнулась. – Пора, не так ли? Моим подружкам прокололи уши в двенадцать лет.