Королевы-соперницы - Фиделис Морган

— Ребекку?

— Точно не скажу. Но это была женщина в темном плаще и капюшон накинула.

— Когда это было?

— Очень поздно.

— А больше никто не приходил и не уходил?

— Вы пришли что-то купить? — Книгопродавец сложил на груди руки и сердито посмотрел на графиню. — Или что-то вынюхиваете?

— Сколько это стоит? — Графиня, не глядя, взяла книгу из соседней стопки и протянула торговцу.

— Два шиллинга.

— Я возьму. — Графиня улыбнулась, когда он принялся заворачивать книгу. — Вы говорили...

— Что немного позже слышал шаги — кто-то поднимался и спускался. Но это мог быть кто угодно. Хотя поступь легкая, как у ребенка. Скорее всего приходила эта неряха-служанка.

Торговец вручил графине завернутую книгу.

— Она включает все... — Хозяин лавки украдкой глянул на покидавшую его заведению графиню и крикнул: — Вот увидите — спросом пользуются только непристойности и скандалы! Если бы я торговал такой продукцией, то разбогател бы.

— Лампоне! — прошептала графиня, когда женщины на цыпочках стали подниматься на второй этаж. — Мы видели, как он заходил, торговец видел, как уходил. Возможно, он искал Ребекку и, не найдя, пошел на встречу с ней в парк.

— Но он говорит, что Ребекка вышла после Лампоне. Неужели она все время там пряталась, пока мы разговаривали с Сарой?

Графиня толкнула входную дверь и посмотрела в холл. Все было тихо. Она заглянула за дверь. Зеленый плащ исчез.

— Где она могла прятаться, когда мы здесь были?

— Под кроватью. Где угодно. В чулане или в гардеробе.

Они открыли дверь в гостиную. Со вчерашнего дня здесь явно кто-то побывал. И явно не с добрыми намерениями.

Комнату обыскали. На полу были разбросаны бумаги, книги скинуты с полок, столы и стулья опрокинуты. В столовой их ждала та же картина, за исключением одной детали: пропал сундучок с чаем. Элпью побежала к буфету и открыла его. Пусто.

— Кто все это забрал? Сара?

Графиня выдвигала ящики. В них как будто бы никто не рылся.

— Странно, что на это не позарились.

— Может, тут потрудился таинственный любовник Сары?

— Или гораздо более зловещая фигура? — Графиня посмотрелась в одно из многочисленных зеркал. — Давай-ка заглянем в спальню.

Элпью распахнула дверь. В комнате было белым-бело из-за слоя перьев на полу. Разрезанные валики валялись в кучах пуха. Синий, травчатого бархата полог вокруг кровати был задернут. Перины стянуты с кровати и как попало брошены на полу.

Элпью и графиня переглянулись. А вдруг кто-то прячется на кровати, дожидаясь момента, чтобы выпрыгнуть на них с топором?

Из ящика у двери Элпью взяла прогулочную трость и стала осторожно продвигаться вперед, выставив палку перед собой на манер рапиры. Остановившись чуть поодаль, она подцепила и приподняла полог, чтобы можно было заглянуть внутрь.

Женщины немного подождали.

Никакого движения. Никто не бросился на них с топором. Элпью и графиня подкрались с двух сторон и заглянули.

Покрывала, одеяла и бархатные шторы были высокой грудой сложены в центре кровати. И с вершины этой мягкой горы на сыщиц таращилась безумными глазами искаженная судорогой голова Ребекки.

— Тьфу! Тьфу! Тьфу! — Графиня раскрыла веер и принялась обмахиваться.

Элпью уронила трость и ухватилась за столбик кровати, чтобы не упасть.

— О Господи, миледи. Какой ужас!

Они попятились.

— Что нам делать?

— Я бы сказала, — заявила графиня, продвигаясь к двери, — что нам нужно побыстрее отсюда убраться. Мы, вероятно, смогли бы объяснить свое присутствие рядом с телом, когда оно было найдено, но, оказавшись первыми в том месте, где обнаружена голова, мы превращаемся в главных подозреваемых.

Не прошло и получаса, как они уже сидели на кухне у себя дома на Джермен-стрит. Годфри был на улице — засел в нужнике.

— Ну и денек! Сообщить страже, что мы нашли голову?

— Если мы это сделаем, тот глупый продавец скажет им, что видел, как мы поднимались наверх, и все подумают, что эту страсть принесли туда мы.

Хлопнула дверь, вошел сгорбившийся Годфри.

— Значит, это не ночной кошмар? Это действительно случилось? Она мертва.

Глаза у него покраснели, на лице застыло выражение муки, усугубляемое вновь утраченными зубами.

— Боюсь, Годфри, что это правда.

— У кого поднялась рука на такую очаровательную женщину? Покажите их мне, они у меня узнают. — Прошаркав к очагу, он подвесил над огнем чайник. — Кто-нибудь хочет чая?

— Да, пожалуйста.

Графиня вспомнила о другом страшном открытии. Годфри поставил чайник с кипятком рядом с заварочным чайником, который уже подготовил и перенес на стол.

— Сахар? — Он расставил вокруг заварочного чайника три чашки.

— Да, спасибо. — Элпью пошла в кладовку за сахарной головой.

— Годфри, ты должен не показывать виду. Помни, никто, кроме нас — и убийцы, — не знает, что Ребекка мертва. А констебль ищет владельца твоей вставной челюсти.

Застонав, Годфри отвернулся и тоном, указывавшим на то, что он хочет сменить тему, произнес:

— Этот тип приходил снова.

— Тип? — Графиня придвинула свой стул к столу. — Не лорд Рейкуэлл?

— Нет-нет. Старик. Он появился в тот день, когда Ребекка только сюда переехала. — Годфри осторожно помешал в заварочном чайнике. — Он стоит тут день и ночь, глядя на ее окно.

Заметив, что у нее до сих пор дрожат руки, графиня недовольно хмыкнула.

— Как странно.

Элпью положила сахарную голову на стол, отколола кусок и раздробила его на маленькие кусочки, молясь, чтобы это оказались не приставы с очередной убийственной новостью для графини.

— Я до этого сидел в ее комнате, размышлял, смотрю — он. Я подумал, что это, верно, сборщик налога на бедных или констебль, проверяющий дома по распоряжению властей, а может, просто зевака, рассматривающий дома в Сент-Джеймсе. Но, заметив, что я его разглядываю, он отвернулся и зашагал прочь. — Годфри стал разливать чай. — Вряд ли это кредитор из лавки готового платья, пришедший за долгом.

— Годфри, я была бы очень признательна, если бы ты запомнил, что я не покупаю одежду в кредит. Вся она сшита на заказ.

— Кто бы спорил, — отозвался Годфри, глядя на обтрепанные манжеты и протертые локти графининого платья. — Кто уж он там, я не знаю, но он замышляет что-то неладное. Это уж точно.

Графиня и Элпью взяли чашки и одновременно помешали в них.