Живая бомба - Фридрих Незнанский

Когда Меркулов заглянул в кабинет Поремского, тот сидел с хмурым видом и, уставившись в стол, гонял пальцем по столу карандаш.

— Володь, рабочий день закончился. Чего домой не идешь?

— Сейчас пойду, — не глядя на шефа, ответил Поремский.

Меркулов вошел в кабинет и плотно притворил за собой дверь. Прошел к столу и выставил на стол бумажный пакет.

— У меня тут кое-что с собой, — сказал он. — Конечно, это не на пользу субординации. Ну да черт с ней, с субординацией. Доставай рюмки.

Поремский посмотрел на шефа и улыбнулся.

— Константин Дмитриевич, откуда здесь взяться рюмкам?

Тогда давай стаканы. Стаканы-то у тебя найдутся?

— Только для чая и кофе.

Меркулов мрачно усмехнулся.

— Эти сказки оставь для Камелькова с Никитиной, — сказал он. — Они небось до сих пор в сказки верят. А мне лапшу на уши не вешай.

— Ладно, сейчас достану.

Через пять минут начальник и подчиненный сидели за столом, уставленным открытыми консервами. Посреди стола стояла бутылка «Гжелки». Мужчины уже успели выпить по одной.

— Ситуация серьезная, — продолжил уже начатый разговор Меркулов. — Ведь, по сути, эти господа сводят все усилия правительства по стабилизации экономической ситуации в России на нет. Да, собственно, они и заменили собой государство. Посуди сам, как бизнесмены могут уберечь свое имущество от захвата? С помощью суда? Нет. С помощью властных структур? Опять же нет. Что им остается?

— Известно что, Константин Дмитриевич. Если власть не может защитить частную собственность, то люди бизнеса будут искать альтернативные методы защиты. А это всегда сильные преступные синдикаты и преступные авторитеты, выступающие в роли своеобразных арбитров при разрешении споров, которые не в силах разрешить официальная власть.

Меркулов поднял палец:

— Вот именно. Бизнесмены грудью встают на защиту своих интересов, обращаясь для этого хоть к Богу, хоть к Дьяволу, хоть к преступным группировкам. И их можно понять. Другое дело, что такой подход будет взращивать теневое государство, обладающее своими… чисто бандитскими методами принуждения. Если так будет продолжаться и дальше, то очень скоро теневое государство будет конкурировать с официальным. Такая тенденция намечалась еще в начале девяностых годов. Впрочем… — Меркулов с сожалением посмотрел на Поремского. — Ты ведь тогда еще из рогатки по воробьям стрелял, откуда тебе помнить?

Поремский не стал спорить с шефом. Вместо этого он взял бутылку и наполнил стаканы до половины. Потом пододвинул один из стаканов Меркулову и сказал: Константин Дмитриевич, мне кажется, из этой ситуации может быть еще один выход. Еще более печальный для нашей страны.

— Это какой же? — поинтересовался Меркулов.

— Бизнес придет к выводу, что это государство ему не подходит, и решит поменять его на другое. Как он это сделает — предсказать невозможно. Деньги у бизнесменов на это имеются, а наш народ — с помощью средств массовой информации — можно убедить в чем угодно. Даже в том, что Березовский — новый Христос, а Мать Тереза — воплощение дьявола на земле.

— Ну-ну, не надо так о народе. Народ — он, знаешь, тоже терпит, терпит, а потом… — Тут Меркулов взял стакан с водкой и, запрокинув голову, вылил его содержимое себе в рот. Поставил стакан на стол и закусил шпротами. — Вообще, — продолжил Меркулов с набитым ртом, — смотрю я на все это и удивляюсь. Неужели у нашей власти атрофировался инстинкт самосохранения? Ведь защита прав частной собственности — это не только защита экономики, бюджета, социальной сферы. Это защита собственной стабильности и безопасности. Что еще нужно сделать, чтобы наши власти зачесались?