Северное сияние - Нора Робертс

По дороге в редакцию Кэрри заскочила в «Приют странника» взять пару сандвичей с яичницей и беконом. Проснувшись утром и обнаружив, что Макса нет, Кэрри удивилась и даже рассердилась. Правда, ему не впервой допоздна задерживаться на работе, нередко это заканчивалось тем, что там он и оставался ночевать. А частенько бывало, что он уходил спозаранку, когда Кэрри и дети еще спали.

Но, когда это случалось, он всегда оставлял на подушке нежную записку.

В это утро никакой записки не было, а когда Кэрри позвонила в редакцию — ей никто не ответил.

Это было не похоже на Макса. Правда, последние несколько дней он ходил сам не свой. И это тоже ее тревожило.

Они задумали объемный материал в связи с обнаружением тела Патрика Гэллоуэя. Предстояло решить, как подавать статью, сколько выделить для нее места и не отправиться ли в Анкоридж за подробностями, когда тело доставят с гор.

Кэрри уже порылась в своем архиве и отобрала несколько фотографий Пэта. К такому материалу необходимо будет дать фото погибшего.

А еще — фотографии ребят, которые его нашли. Она хотела взять у них интервью, у Стивена Уайза уж непременно, он здешний. И хорошо бы это интервью взял Макс, у него это всегда лучше получалось.

Но Макс об этом и слышать не хотел. Даже огрызнулся, когда она однажды попыталась заговорить на эту тему.

Пора Максу сходить к врачу и пройти обследование. У него и раньше были проблемы с желудком, а теперь, когда стало известно о страшной находке в горах, он совсем не находит себе места.

«Может, это возраст сказывается», — размышляла Кэрри, ставя машину на обочину перед редакцией. И с покойным он, как ни крути, был немного знаком. За те несколько месяцев до исчезновения Пэта, что Макс прожил в Лунаси, они успели подружиться. «Исчезновение — вот правильное слово, пока не установлены все факты», — решила Кэрри.

Но почему Макс выплескивает свои проблемы на нее — этого она понять не могла.

Вообще-то, Кэрри знала Пэта подольше, чем Макс, но впадать в панику не собиралась. Конечно, она сочувствует Чарлин и Мег — у них, кстати, тоже надо было бы взять интервью, — и непременно выразить им свои соболезнования.

Но главное — что это новость. За таким материалом, да что там говорить, — за сенсацией, — они с Максом гоняются, на них все газеты держатся. К тому же они живут в родном городе погибшего, а это дает им большое преимущество. Информационные агентства могут потом дать ссылки на их информацию.

Ладно, к врачу она его сама запишет. И заставит пойти. Дел невпроворот с этим расследованием, да еще они хотели осветить «Айдитарод»[7]. Господи, уже февраль заканчивается, первое марта на носу. Если освещать гонки по-настоящему, надо уже сейчас начинать готовиться.

Кэрри вышла из машины, держа в руках пакет с ароматной дымящейся едой. Сквозь окно был виден свет в задней комнате. Кэрри покачала головой — опять Макс заснул за письменным столом, как пить дать.

— Кэрри!

— Привет, Джим. — Она задержалась на тротуаре поговорить с барменом. — Ты сегодня рано.

— Запасы пополнить надо. — Он кивнул на Угловой магазин. — Обещают, погода подержится. Вот — порыбачить надумал. — Он посмотрел в окно редакции и тоже увидел свет. — Не один я ранняя пташка.

— А то ты Макса не знаешь.

— У него нюх на новости. — Он показал на кончик носа. — Привет, Профессор. На занятия?

Джон тоже притормозил.

— Вроде того. Решил малость пройтись, пока возможность есть. По радио сказали, сегодня может опуститься до тридцати пяти.

— Весна идет, — прокомментировала Кэрри. — И завтрак мой остывает. Пойду-ка разбужу Макса.

— Раскопали что-нибудь насчет Гэллоуэя? — поинтересовался Джон.

Кэрри достала ключи.

— Если есть, что копать, то в следующем номере обо всем прочтете. Удачного дня.

Кэрри вошла в редакцию и включила свет.

— Макс! Проснись и пой!

Кэрри сняла куртку, повесила на крючок. В один карман сунула рукавицы, в другой — шапку.

Привычным движением поправила примятые волосы.

— Макс! — еще раз окликнула она и включила свой компьютер. — Я принесла тебе завтрак. Хотя ты такой заботы и не заслуживаешь.

Кэрри взяла кофейник и пошла в ванную за водой.

— Сандвичи с яичницей и беконом. Только что видела на улице Тощего Джима и Профессора. Точнее, Профессора я сначала видела в «Приюте», он как раз доедал свою кашу перед тем, как идти в школу. В кои-то веки выглядит свежо и бодро. Небось воображает, раз Чарлин теперь убедилась в смерти своего старого возлюбленного, его шансы повышаются. Вот недотепа.

Кэрри включила кофеварку, достала бумажные тарелки и салфетки для сандвичей. Все это время она мурлыкала под нос «Маленькую балеринку» — песню Элтона Джона, которую крутили по радио, пока она ехала.

— Максвелл Хоубейкер, даже не знаю, почему я тебя терплю. Если ты и дальше будешь таким молчуном, я, пожалуй, поищу себе мужичка помоложе и повеселей. Будешь тогда знать.

Взяв в каждую руку по тарелке с сандвичем, она шагнула в кабинет к мужу.

— Но прежде чем бросить тебя ради бурной связи с двадцатипятилетним жеребцом, я намерена отвезти тебя, старая ты задница, к врачу для…

Она остановилась в дверях, руки обессилели и выронили еду. Сандвичи хлопнулись на пол. Раз-два. В ушах нарастал гул и ее собственный вопль ужаса.

Нейт пил вторую за день чашку кофе и обсуждал с маленьким Джесси проблемы строительства замка из конструктора «Лего». Это было их сегодняшнее развлечение. Первую он выпил у Мег и мысленно все еще был с ней.

Сегодня она летит на север — очередная доставка, потом остановится в Фэрбанксе, чтобы купить кое-что для местных заказчиков. Ей полагалось пять процентов от стоимости покупки, зато клиенты избавлялись от необходимости тащиться в другой город и обратно — что зимой не всегда было возможно — и поручали ей покупку, перевозку и доставку.

Это был, как она призналась, небольшой, но стабильный источник доходов.

Утром он заглянул и в ее кабинет. Он оказался такой же стильный и своеобразный, как и весь дом, при этом очень уютный и деловой.

Крепкий письменный стол, похожий на старинный сундук, новомодный компьютер с большим плоским монитором, кожаное рабочее кресло, старомодные напольные часы, множество черно-белых карандашных набросков в рамках на стенах.

Было еще какое-то большое растение в блестящем красном горшке, с листьями наподобие больших глянцевых языков; белоснежные канцелярские шкафы, а перед окном на цепочке — хрустальная звезда, красиво преломляющая солнечные лучи.