Большой куш - Данил Корецкий

Мозговой упал сразу, закрыл голову руками и сделал вид, что спит. Гора повалился рядом. Корнилов выдержал блатную марку: соблюдая внешнее спокойствие и вроде бы даже выбрав место почище, он опустился на пол и положил руки за голову.

– Так, кто это у вас? – спросил Степанов, подходя к Наполеону.

– Это крыса, – сказал с пола Гора. – А если б вы чуть позже пришли, он бы нам много интересного рассказал…

– Лежи молча, – раздался грубый голос, и тяжелый ботинок въехал ему в бок. Гора замолчал.

Степанов достал из кармана выкидной нож, быстро перерезал веревки и сказал:

– Вы можете написать на них заявление: похищение, незаконное лишение свободы, избиение.

– Нет, спасибо, – сказал Наполеон. – Это у них чего-то в мозгах помутилось. А так они пацаны хорошие. Я свободен?

– Да, к тебе у нас претензий нет, – сказал Степанов. И Наполеон ужом выскользнул в дверь.

– А вы, друзья, нам понадобитесь, – многозначительно добавил Бэтмэн. Вот этого, – он показал на Корнилова, – в машину. А этих двух… ну что с ними делать? Проведите профилактическую беседу и бросьте в Дон.

– Почему в Дон? Начальник, что за беспредел? – возмутился Гора.

– Не хочешь в Дон – можно бросить в печь на керамическом заводе. Хочешь в печку? Там круглосуточно работают, я бригадира попрошу, он не откажет…

Гора замолчал. На Корнилова надели наручники и отвели в машину. Бить его, правда, не били: уровень не тот. По бандитским званиям он был где-то на уровне генерала.

А что касается Горы и второго задержанного, то те, конечно, отхватили по полной. Когда избитых до полусмерти их бросили в Дон, они с трудом выбрались на набережную и долго лежали, приходя в себя. Профилактическая беседа не то чтобы перевоспитала их, но была довольно убедительной и заставила задуматься.

А Корнилова привезли в Управление, повели наверх по широкой мраморной лестнице. Тот был заметно удивлен.

– Куда это вы меня ведете? – спросил он, не выдержав бандитского форсу: не проявлять удивления и не задавать вопросов.

– Увидишь, – ответил Васильев.

– Что-то я тут и не был никогда.

– Потому, что допрыгался ты до края! К большому начальству тебя ведем, а оно уже решит, куда тебя: в тюрьму или прямиком на тот свет!

– Какой «тот свет»? – Корнилов усмехнулся. – Закончился ваш «тот свет»! Надо же – только дураки расстрел отменяют. Если б у нас убивать перестали, знаете бы, какое мутилово началось?

– Ничего-ничего, – похлопал его по спине Степанов. – Для тебя сделаем исключение.

В приемной сидели два здоровенных оперативника из областного аппарата.

– Привели? – зловеще спросили они. – Ну, давайте, как шеф решит, а мы готовы…

Корнилова завели в кабинет к Синеватому. Полковник сидел за столом в своих знаменитых очках и походил на Берию, если, конечно, Корнилов знал, кто такой Берия, и мог оценить это сходство. Но когда очки поднялись и, зловеще блестя, уставились на него, он ощутил холодок страха, хотя виду и не подал. За всю свою долгую криминальную жизнь он никогда не слышал, чтобы кого-либо из братвы ночью приводили лично к начальнику Уголовного розыска области.

– Так что, бандюган? – спросил Синеватый. – Значит, ты на полицию охотишься? Полиции войну объявляешь? И что? Думал, что живым останешься?

– Какую войну? – ответил Корнилов. – Ну, вашего стукача хотел проучить, так что? Или он уже тоже считается полицейским?

– Кто стрелял в нашего парня? – Синеватый указал на Васильева.

– Когда? – удивился Корнилов. – Что-то, начальник, не в цвет ты попадаешь!

– Полтора часа назад, возле его дома. Кто?

– Да знать я ничего не знаю, мы ж другим делом занимались! – искренне воскликнул Корнилов. – И с каких пор мы в ментов стреляем? Ты хоть раз такое мне предъявлял?!

Синеватый ничего не сказал. Он опустил глаза, посмотрел что-то в лежащих перед ним листах, потом поднял их, потряс:

– Ты знаешь, сколько здесь на тебя информации?

– Догадываюсь, – ответил Корнилов. – Только если б вы ее могли в суд представить, так я бы уже, наверное, в изоляторе парился.

– Это ты всегда успеешь, – сказал Синеватый. – Я тебя не за этим сюда позвал. Я тебя позвал сказать: ты из своей башки всякие дурные мысли выбрось. То, что вы с узбеками друг друга наколоть хотели, это дело ваше, вот между собой и разбирайтесь. Если же ты думаешь с моими ребятами разборки устраивать, то под суд ты не пойдешь. Пойдешь прямо под землю! Ты понял меня?

– Сказал же, никто не стрелял в вашего Терминатора!

– Это не Терминатор, а товарищ капитан, – сказал Синеватый. – Ты понял, что у вас с узбеками получилось?

Корнилов долго молчал.

– Понял, – наконец, сказал он. – Друг друга кинули.

Синеватый продолжал рассматривать его сквозь очки.

– А ты знаешь, чья кодла сильнее – твоя или моя?

– Знаю, – после некоторой паузы вымолвил руководитель речпортовских.

– Чья?

– Тв… Ваша.

– Ладно, выбросьте его из Управления! – приказал Синеватый. – Если он не понял, что к чему, то второй беседы уже не будет!

Выйдя из кабинета, «Американцы» переглянулись.

– А он научился жестко разговаривать с блатными! – сказал Васильев. – Я даже удивился! Вон как холода нагнал на Корнилова!

Степанов усмехнулся.

– Большому полицейскому начальнику в своем кабинете и в окружении шести оперов легко нагонять холод… Пусть бы он с Корниловым так на Гниловской поговорил, когда у него пушка за поясом да два бойца за спиной!

– Ну, это да, – согласился Васильев. Им-то приходилось разговаривать с бандитами именно при таких обстоятельствах.

– Ты куда сейчас? – спросил Терминатор.

– Проскочу к Наполеону, надо же его вытаскивать… Есть у меня одно местечко, пусть пока перекантуется, а по ходу решим. А потом заскочу к Аленке. Если что, я в засаде.

– Лучше бы домой ехал. А то ты в последнее время все время в засадах!

Степанов внимательно посмотрел ему в глаза, помялся: говорить или нет.

– Ты знаешь, что я думаю?

– Что?

– Собираюсь в этой засаде и остаться.

– То есть?

– Жениться думаю на Алене.

– Ни фига себе! – Терминатор будто получил удар в челюсть. – Ты это… Без глупостей… А Ольгу куда? И потом…

Он осекся. Что «потом»? Как вытащить скелет из шкафа девушки, которая из необременительной связи превращается в невесту?

Степанов махнул рукой:

– Ладно, хватит на сегодня! Потом поговорим!