Фея лжи - Лариса Соболева

И улыбнулся Инне, заодно проверяя, услышала ли она две буквы своего имени? Нет, не услышала, иначе ее перекосило б или в глазах засверкали б беспокойные огоньки.

– У тебя трудная работа? – поинтересовалась Инна.

– Когда как.

– Руководить людьми, должно быть, трудно.

– У меня хороший коллектив, с ними сложностей не бывает.

– Куда мы едем?

«Я б с удовольствием отвез тебя прямо сейчас в следственный изолятор», – зло подумал Никита. В его голове все перемешалось, образовалась каша в связи со звонком Аркаши, требовалось время, чтоб теперь все осмыслить заново и принять правильные решения. А тут эта сидит – немножко святая, немножко глупая, немножко нелепая. Всего понемножку! А точнее – понарошку. Какая она на самом деле? Кто она? Когда проявит себя настоящую? Как же заставить ее раскрыться?

– Ты не ответил, куда мы едем, – напомнила Инна.

– Покатаемся, – и скосил глаза на зеркало заднего вида. Намеренно усадил Инну в машину, чтоб засечь, кто за ним следит. – А потом мороженого поедим. Любишь мороженое? Я знаю кафе, где только мороженое подают, чай и кофе. Смешно, да? Мороженое и чай.

Нет, сразу отвезет ее в кафе, заставит есть мороженое, а сам позвонит Аркаше – вот что надо сделать перво-наперво. Может, парень перепутал адреса, может… Ничего не понятно, а так неплохо все выстраивалось.

В кафе самообслуживания Инна заняла столик, он, скрестив на груди руки, нетерпеливо ждал, когда двум лохматым девчонкам отвесят порции, а те застряли на выборе и не торопились. Подавляя злость на девчонок, он отвлекался на Инну, сидевшую у стены и в ответ посылавшую ему дурацкую улыбку с поджатыми губами. Иногда он сомневался, что Инна (простая, как ситец) способна стать другой и к тому же убийцей. Сомневался до сегодняшнего звонка Аркаши…

Наконец-то выбрали. Им отвесили по три шарика ассорти, Никита ткнул пальцем в первый лоток на витрине:

– Это. И… Чай или кофе, Инна?

– Чай, – сказала она.

Чего пожимать плечами при этом? Никита расплатился, поставил вазочки на стол, вернулся и принес чай, но даже не присел:

– Извини, я покурю, ладно?

– Угу, – берясь за ложечку, ответила она.

Ну, пусть ест. Никита вышел на улицу, набрал номер Аркаши:

– Быстро говори, что за дом?

– В этот дом заходила Инна, когда ты к бабке ее поехал.

– Ты уверен?

– Да я как будто не слепой. Когда ты мне адрес сказал, я еще подумал, что торчал на той же улице, сидя на хвосте у Инны. А когда сегодня приехал…

– Ясно. Отдыхай.

– Завтра соседей расспрашивать про Льва?

– Нет, я сам. Теперь сам. Постой, позвони мне через полчаса.

– Зачем?

– Позвони.

Никита докурил сигарету, кинул ее в урну и вернулся к Инне, съевшей половину мороженого. Он долго возил ложкой в вазочке, глазами сверлил Инну, мыслями блуждал далеко.

– Ты на меня так смотришь… – смутилась непорочная Инна.

– Как?

– Ну… – Опять плечевой тик. – Будто ищешь недостатки.

– Мне нравится, как ты ешь мороженое.

Она прыснула, опустив голову, потом игриво взглянула на него исподлобья и поверх очков. Ба, да она кокетничает! Вот дура. Или не дура, а косит под простушку? Он попробовал на вкус изрядно подтаявшую жижу – не понравилось, к мороженому Никита равнодушен, сейчас бы водки хлебнуть. За неимением водки он придвинул чашку с остывшим чаем, пахнущим лимоном, вздохнул. Аркашка не звонит, а уже, наверное, час прошел. На часы не смотрел, чтоб Инночку не расстроить, мол, посматривает на время, должно быть, скучает. Чего доброго, развлекать примется, а у него не то настроение, он даже играть в обожателя не способен сейчас. Звонок!

– Да? – сказал Никита в трубку.

– Ты просил позвонить, – напомнил Аркаша.

– Понял, скоро буду. – Никита нахмурился, кладя трубку в карман пиджака, – для Инны старался, ибо предстояло вечерок закончить, а не хотелось девушку огорчать. – Извини, Инна, мне надо на работу.

– На работу? – удивилась она. – Ты работаешь так поздно?

– У меня охранное предприятие, могут вызвать и ночью, и на рассвете. Поехали, отвезу тебя домой.

Выйдя из кафе, Никита живо обвел глазами тихонькую улочку, на которой стояли машины, среди них две черные. Не факт, что одна из них та самая, но если и та, то компрометирующих снимков не получат. Никита специально привез Инну в кафе-мороженое с залом на восемь столиков (всего-то!), здесь не спрячешься и фотоаппарат не достанешь.

Он остановился у двора Инны, не заезжая в него:

– Добежишь? Я тороплюсь.

– Конечно. До свидания…

И на секунду задержалась, взявшись за ручку дверцы, взглянув на Никиту с мольбой. Поцелуев на сегодня тоже не запланировано, как-нибудь в другой раз, он подмигнул ей:

– До встречи. Завтра вряд ли получится, а послезавтра… Я позвоню.

Едва она вымелась из автомобиля, Никита дал по газам – если за ним едет хвост, то фиг догонит.

На чем зиждется уверенность, что именно этот Лева наркоман написал записку Валерке? А все предельно просто – совпадений и случайностей не бывает, вернее, они происходят крайне редко, но в любом случае не несут двойного смысла, объединяя разные по сути ситуации.

Итак. На тот свет ушел Лев, которому было двадцать пять лет. Можно сколько угодно сомневаться, потом долго и нудно выяснять обходными путями, чтоб не нанести дополнительной травмы родственникам, кто его родные, с кем он дружил, чем занимался и так далее. Если б не весьма странная случайность или совпадение – визит Инны к маме Левы. Как тут не насторожиться? Лев из дела по убийству Валерки, Инна из дела по убийству Вишневского и сторожихи дачи Лолы, которая к тому же вводила в заблуждение народ, представляясь Лолой. Это что, случайное совпадение – соприкосновение двух таких безнадежно загадочных дел? Сомнительно. Именно поэтому у Никиты и пошла голова кругом, поэтому он быстренько избавился от Инны – чтоб поставить голову на место.

В чем опасность ситуации? Один неверный шаг, и все рассыплется. Та же Инна, почуяв провал, испарится, как снег весной, а терять ее нельзя. Следовательно, предстоит продумать каждое слово, каждую фразу, прежде чем отправляться к матери Левы…

– Что у тебя горит?

На кухню вошла Алиса, сморщила носик, принюхиваясь. Никита сидел за столом, взявшись за переносицу двумя пальцами и, не отвлекаясь от хода мыслей, равнодушно ответил:

– Картошка, наверное, подгорела.

Да, ему пришлось после трудного дня готовить ужин, ибо упрямая Алиса не потеплела. Должно быть, таким образом она добивалась, чтоб он ушел, но ее ухищрения пропали зря. Алиса кинулась к плите, подняла крышку, ахнула: