Белоснежка и семь трупов - Татьяна Луганцева

Ричарда еще в тюрьме посетила одна мысль, и, как только он пришел немного в себя после любовного опьянения, он решил проверить ее. Он подъехал к обшарпанному зданию, расположенному на окраине Москвы, зайдя в дом, прошел по коридору, пропахшему химическими реактивами, и толкнул дверь кабинета заведующего лабораторией.

- Семен Иванович, к вам можно? Я договаривался с вами о встрече по телефону.

На него посмотрел близоруко щурившийся старичок с всклокоченными седыми волосами, в застиранном белом халате в пятнах от различных реактивов, с закатанными рукавами.

- А, Ричард, заходи. Очень рад!

Ричард вошел в маленький кабинет с решетками на окнах. Стол и два шкафа были завалены бумагами, бланками, свидетельствами и заключениями экспертизы. Здесь же кое-где стояли колбы, пробирки, какой-то порошок был рассыпан прямо по столу Семена Ивановича, заведующего химической лабораторией.

- Семен Иванович, - Ричард окинул взглядом неуютный кабинет, - вы ученый с мировым именем, почему вы не уйдете из этой лаборатории?

Вас в любой стране мира приняли бы с распростертыми объятиями.

Ученый засмеялся.

- Сколько помню тебя, Дик, ты все время пытаешься спровадить меня за границу. К кому тогда ты обратишься за советом, если тебе понадобится помощь Сумасшедшего Химика, как зовут меня мои сотрудники.

Семен Иванович долгое время возглавлял кафедру фармакологии в медицинском институте.

Потом он перешел на работу в криминалистическую лабораторию, которая на сегодняшний день благодаря своему руководителю могла проводить анализы любой степени сложности, были бы средства на дорогостоящие реактивы и оборудование.

Но, конечно, самой ценной в лаборатории была голова Семена Ивановича.

Этот человек знал миллионы химических формул лекарств, их действие на клетки организма.

Ричард кратко изложил дело Михаила, рассказал о быстрой отключке сознания и памяти всех участников трагедии. Семен Иванович щурился на свет, разглядывая осадок в толстой колбе. В другой большой колбе кипела вода. Ученый вынул кипятильник, насыпал туда заварки и принялся методично размешивать чай стеклянной палочкой. Ричард, с интересом наблюдая за его приготовлением, зажег сигарету и закурил. Семен Иванович задумчиво проговорил:

- Надеюсь, экспертиза показала, что это банальный клофелин?

- Да, в этом сомнений не было. Меня интересует другое… Один участник той вечеринки должен быть очень интересен для вас в профессиональном плане. Это уникальный парень. Он принимает огромное количество обезболивающих и сердечных лекарств каждый день. Я хочу узнать, не мог ли у него под действием этих лекарств и клофелина так помутиться рассудок, что он взял, да и зарезал человека, или, может быть, еще что подскажете.., честно говоря, я и сам не знаю, что ищу. Я принес список лекарств, которые он употребляет, посмотрите, пожалуйста.

Семен Иванович взял листок у Ричарда, кивнув в сторону колбы с чаем.

- Попей пока чайку.

Ричард налил себе чая в стакан и, поднеся ко рту, отпил небольшой глоток. Семен Иванович оторвался от чтения.

- А лучше не пей, так как я не помню, помыл я эту колбу или нет. В ней до чая был сильнейший яд.

Ричард поперхнулся и плюнул на грязный пол, решив для себя ничего больше не трогать в этой комнате. Семен Иванович, водрузив на нос очки, углубился в изучение списка препаратов. По мере прочтения записей лицо его сосредотачивалось.

Он достал листы чистой бумаги и принялся писать химические формулы. Ричард терпеливо ждал, сам не зная чего, выкуривая одну сигарету за другой.

Прошел целый час, прежде чем ученый оторвал от записей покрасневшие и уставшие глаза. В комнате образовалась термоядерная смесь вместо воздуха, состоящая из паров какого-то реактива и табачного дыма.

- Да.., интереснейший случай.., побольше бы таких больных для защиты диссертаций врачей-фармакологов. С ним поработал опытный врач, все лекарства назначены правильно, ни одно из них не исключает лечебного действия другого, за исключением нескольких незначительных побочных эффектов. Но грубого действия на психику я не увидел.

- Значит, ничего… - огорченно произнес Ричард.

Семен Иванович хитро сощурил глаза и, прокашлявшись от резко повалившего едкого белого дыма из колбы, греющейся на спиртовке, сказал:

- Я не говорил, что не нашел ничего. Я сказал о правильном взаимодействии тех лекарств, что ему назначили, но ему не прописывали клофелин.

- И что? - замер Ричард.

- В данном случае получился так называемый обратный эффект, то есть лекарства, которые он принимает, полностью нейтрализуют действие клофелина, они возбуждают его нервную систему, а клофелин тормозит. В целом получается ничья!

- Следовательно…

- Следовательно, он не должен был заснуть под его действием.

- Вы можете это доказать?

- А чем, по-твоему, я занимался все это время? - и Семен Иванович выложил записи множества химических формул и реакций перед Диком.

Ричард смотрел на это безумное количество ничего не говорящих ему знаков и размышлял.

«Значит, Михаил - единственный человек из той компании, который остался в бодрствующем состоянии, если снотворное подсыпали всем. Почему же он врет, что потерял сознание и память вместе с остальными?»

Авторитет профессора фармакологии у Ричарда не вызывал никаких сомнений. Отсюда следовали выводы: если это Михаил напоил всех снотворным и убил своего обидчика, то эта версия не объясняла, во-первых, зачем Михаилу, планируя убийство, понадобилось бросать подозрение на себя, и, во-вторых, он никогда бы не рискнул здоровьем своего будущего ребенка, травя свою жену сильнейшим снотворным. Остается один правильный вывод, что всех напоил клофелином не Михаил, но он единственный, кто должен был остаться в сознании, а следовательно, и видеть все происходящее.