Она выбирает любовь - Чейенн Маккрей

Ей снится сон. И не просто сон – самый настоящий кошмар. Глаза ее были закрыты, и она не собиралась их открывать. Ведь этого просто быть не может, чтобы она снова оказалась в руках сектантов. Нет, это невозможно.

Она была завернута в какую-то жесткую грубую ткань. На ней не было никакой одежды, только вот эта плотно обернутая вокруг простыня. Значит, это все-таки не сон. Да, не сон, а ужасная реальность.

Совершенно реальными были и веревки на ее запястьях и щиколотках. Она лежала на спине на тонком матрасе. И она была привязана к кровати. Правда, веревки были довольно толстыми, поэтому они не врезались в кожу, когда она шевелилась. Но запястья и щиколотки все равно затекли и болели. А в голове словно молотки стучали.

Из ее глаз брызнули слезы, они просочились из-под прикрытых век и покатились по щекам. Но Лайра заставила себя сосредоточиться на своем гневе, а не на жалости к себе.

Будь проклят Нил! Будь он проклят!

И еще ей хотелось плакать от того, что ее предал близкий человек. Бекки взяла деньги в обмен на ее свободу.

Глаза стало щипать еще сильнее. Получается, что доверять нельзя вообще никому. Стоит только кому-нибудь довериться – и с тобой начинают происходить неприятности. Она поверила, что Дэр сможет защитить ее, – и где она сейчас? Надо рассчитывать только на свои силы.

Впрочем, зачем она во всем обвиняет Дэра? Это не его вина. С самого начала она знала, что сама несет ответственность за свою судьбу. Ведь это она все время хотела бежать, скрываться, ехать в другой штат, действовать по своему усмотрению, а Дэр… Нет, он ни в чем не виноват. Если бы она послушалась его, то, возможно, ничего подобного не случилось бы.

Лайра прикусила губу. Нет, ей нельзя расслабляться и жалеть себя. Она должна все обдумать…

И нужно попытаться открыть глаза. Открыть глаза, чтобы поскорее вернуться к действительности. Чем скорее она справится с последствиями действия наркотиков, тем быстрее придумает какой-нибудь план и, может быть, сумеет выбраться отсюда.

Она медленно открыла глаза. Поморгала. Все вокруг кружилось, качалось и двоилось… Лайра тут же закрыла глаза. Через минуту она снова попыталась открыть их. На этот раз все было не так уж плохо. В глазах уже не двоилось, и все предметы стали на свои места. И в голове немного прояснилось. Правда, то место на бедре, куда ей сделали укол, все еще болело, и по-прежнему ощущалось жжение.

Там, где она сейчас находилась, было довольно темно, а над головой у нее нависал полог, который подпирали рейки. Разумеется, она лежала в палатке. Где же еще? Все сектанты жили в палатках, за исключением Нила. Нил жил в самом храме.

При мысли о нем у Лайры, как обычно, появилась боль в желудке. Уже пять лет у нее начинались эти боли – стоило ей лишь вспомнить об этом человеке. А теперь стало еще хуже…

Палатка, в которой она сейчас лежала, была гораздо больше тех, в которых обычно жили сектанты. И им не позволялось иметь никаких личных вещей – только те робы, в которых они постоянно ходили. Все остальные вещи, требовавшиеся в хозяйстве, люди изготавливали сами: вязали и шили себе одежду и одеяла, варили мыло и воск, чтобы делать свечи.

Прямо над ее головой висела лампочка. Это тоже было немного странно, потому что сектантам разрешалось пользоваться только свечами, да и то лишь при крайней необходимости.

Лайра чуть приподнялась и осмотрелась. Оказалось, она лежала вовсе не на кровати, а на полу, на тонком матрасе. Ее руки и ноги были привязаны к металлическим штырям, торчавшим из покрытого парусиной пола. Неожиданно к горлу подступила тошнота, и она тотчас же закрыла глаза. А через несколько минут, снова открыв глаза, Лайра увидела еще и алтарь, на котором горели красные свечи. И еще там же, у алтаря, находился какой-то странный предмет.

Мерцавшие в полутьме красные огоньки притягивали к себе взгляд, и свет этот завораживал. Какое-то время Лайра смотрела на огоньки, не в силах отвести взгляд. Наконец, сделав над собой усилие, она посмотрела на предмет, стоявший сбоку от алтаря. Это был кальян для курения марихуаны. Она догадалась о предназначении этой вещи, потому что часто видела, как Нил курил марихуану, сидя в клубах белого дыма. Ей тотчас же вспомнился тот специфический запах – и сразу снова подступила тошнота.

А потом ей в голову пришла неожиданная мысль: ведь она лежала голая под простыней…

Ее изнасиловали?

Лайра сделала глубокий вздох, стараясь успокоиться. Нет, такого не могло быть, ведь она бы обязательно это почувствовала и сразу очнулась бы.

По спине ее пробежал холодок. Но если Нил «женился» на ней – как-никак она лежала перед алтарем, – то тогда он действительно мог совершить над ней насилие. Тошнота сделалась настолько сильной, что ей пришлось повернуть голову набок, и ее вырвало немного в сторону.

Неужели Нил действительно воспользовался ее беспомощностью?