Дело о дневнике загорающей - Эрл Стенли Гарднер

– А он?

– Он поторопил меня. Сказал, чтобы я приняла решение какможно скорее.

Мейсон усмехнулся:

– Ему хотелось, чтобы вы приняли решение до того, какпереговорите со мной, не правда ли?

– Да, он подразумевал это. Он даже сказал, что вы меняотговорите.

– Знайте же, мисс Дюваль: как только вы сделаете подобноезаявление, он сможет привлечь меня к ответственности за лжесвидетельство, и этобудет означать лишение права адвокатской практики с последующим отбываниемнаказания за лжесвидетельство.

Арлен Дюваль невесело опустила глаза:

– Понимаю, мистер Мейсон.

– А вам такое в голову не приходило?

– Я знала, что господину окружному прокурору очень и оченьхочется, чтобы я подтвердила, будто вы мне сигналили. Он предлагает все, чтоугодно.

– Но он не сдержит своего обещания. Он, конечно, сведет делок непредумышленному убийству. Это он выполнит. Но как только вы окажетесь втюрьме, он забудет про вас и не пошевелит и пальцем.

– Я думаю, вы правы, мистер Мейсон, но ведь это такаябольшая разница – непредумышленное убийство, и… – Глаза девушки наполнилисьслезами, она заплакала.

– И что?

– И убийство высшей категории. С отягчающимиобстоятельствами и так далее. Как только представлю, что меня привязывают кхолодному металлическому креслу, что я слышу, как в сосуд с кислотой падаютшарики цианида, что становится трудно дышать… О господи, я больше не выдержу!..

– Забудьте об этом, – резко оборвал ее Мейсон, – они васобрабатывают, пытаются сломить.

Арлен Дюваль вытерла слезы, но губы у нее дрожали.

– Куда вы пошли после того, как поняли, что Баллард мертв?

– Попыталась связаться с доктором Кандлером.

– Вам удалось?

– Нет. Я звонила по городскому. Под вымышленным именем,естественно.

– Вы его не застали?

– Нет. Не было на месте. И сказали, что вернется околополуночи.

– С кем вы разговаривали?

– С его медсестрой.

– Розой Трэйвис?

– Да.

– Она вам нравится?

– Я ее ненавижу, и она меня тоже терпеть не может.

– Поняла ли она, кто звонит?

– Не думаю. Я изменила голос и представилась пациенткой.Сказала, что доктор Кандлер просил обязательно позвонить, если появятсяопределенные симптомы, и… в общем, сказала, что он мне обязательно нужен.

– Вы звонили ему в офис или на дом?

– На квартиру. Он снимает специальную квартиру, куда сажаетна ночь медсестру, и она отфильтровывает ненужных пациентов. Домой ему звонитьнельзя.

– Он даже не дал вам свой незарегистрированный домашнийномер?

– Нет. Хотел, но не смог.

– Почему?

– Сказал, что этот номер известен только его личноймедсестре. Так якобы нужно для дела.

– Значит, с доктором Кандлером вам связаться не удалось?

– Нет.

– Где вас схватила полиция?

– На квартире у подруги. Я пережидала там, чтобы дозвонитьсядо доктора Кандлера.

– Вы ему доверяете?

– Абсолютно. Жизнь бы ему доверила.

– Но тем не менее скрыли от него тот факт, что получалиденьги от Балларда.

– Он знал, что кто-то меня финансирует, но кто конкретно, яне говорила, вот и все.

– Но почему? Потому что не доверяете?

– Нет, мистер Мейсон, я пообещала. Дала мистеру Баллардуклятву, что никто не узнает. Правда, я видела, что доктора Кандлера этораздражает, и он… не подозревал, нет, но… порой бывал страшно недоволен. И яникак не могла избавиться от мысли, что он подумает обо мне, если со мнойчто-то случится, а он так и не узнает, откуда поступали деньги. И, конечно же,я никогда не забывала об отце. Предположим, что кто-то бы вдруг меня убил или явнезапно умерла, что бы тогда все думали? А то, что деньги мне на трейлер далон, мой папа. И я решила вести дневник, куда записывала в мельчайших подробностях,что и как. А вот о дневнике я доктору Кандлеру сказала. Описала ему, куда пойтии где искать.

Мейсон слегка нахмурился:

– Вы сказали ему, куда спрятали свой дневник?

– Конечно. Ведь кто-то же должен был знать. Умри я, и чтотогда? Не для того я его писала, чтобы сгноить, никому не показывая.

– Что ж, пока достаточно, – вздохнул Мейсон. – Вас сейчаспригласят на предварительное слушание. И вам всячески дадут понять, что у нихимеются все возможные основания обвинить вас в преднамеренном убийстве сотягчающими вину обстоятельствами. Но если вы предадите меня, покажете что-то,что они просят, но чего вы не видели, то в этом случае они могутклассифицировать убийство как непредумышленное.

– А если нет?

– Если нет и если, разумеется, все, что вы только что мнерассказали, – правда, тогда я постараюсь вас вытащить. Но если окажется, что вымне солгали, я оставляю за собой право в любой момент столкнуть вас за борт. Обэтом я говорил с самого начала и повторяю теперь. Это что касается денег. А чтокасается убийства, то раз уж я взялся представлять вас, доведу это дело доконца.

Арлен Дюваль что-то прикидывала в уме.

– Каковы мои шансы, мистер Мейсон?

– В данный момент не очень хорошие.

– Двадцать пять из ста?

– Пока еще нет.

– Десять из ста?

– Остановимся на пяти. Так будет честнее.

– Но вы вынуждаете меня всерьез обдумать их предложение.

– Нет, мисс Дюваль, – возразил Мейсон, – я всего-навсегопытаюсь выяснить, какую игру вы ведете.

Девушка зарыдала, плечи у нее затряслись.

– Я в-всегда иг-граю ч-честно!..

– Не хочу ничего вам внушать. Делайте, что сочтете нужным,что, по вашему мнению, лучше отвечает вашим интересам.

Мейсон встал со стула, кивнул надзирательнице, что беседаокончена, и вышел.

Покинув здание тюрьмы, он сел в машину и поехал к себедомой.

Телефон зазвонил, когда он еще стоял в прихожей. Номер зналитолько Делла Стрит и Пол Дрейк, поэтому Мейсон поспешно прошел в комнату и взялтрубку.