Лопнувшее колесо фортуны - Валентина Андреева

– Так бы сразу и сказала. К чему было трепать нервы дурацкими вопросами, на которые уже заготовлен ответ? – с некоторым неудовольствием заметила Наташка.

– Давайте лучше обсудим, что делать дальше, – предложила дочь.

– Давайте, – легко согласилась Наташка. – Ир, твое предложение?

– Не высовываться! – мрачно заявила я. – Пока не проснутся и не придут за нами надежные люди. К сожалению, сверху нас курируют темные силы. Не известно, на что решатся с отчаяния, зная, что деньги при нас. Мы прекрасно это разрекламировали. Может, зашлем кого-нибудь в разведку через окно?

– Как вовремя ты о нем напомнила! – обрадовалась Наташка. – Надо немедленно закрыть его на шпиндель.

– Шпингалет, – внесла я поправку.

– Да мне все равно, лишь бы закрывался, – отмахнулась расторопная подруга, торопливо подскакивая к окну. – Тем более что ни того, ни другого здесь нет. Окно пластиковое. Не представляю, как высидеть здесь в полной духоте. Нет, я лучше постою на карауле у открытого окна. В верхнюю брешь при всем желании никто не пролезет, а открывать его на полную катушку опасно. Не понимаю, как можно надежным людям дрыхнуть в такое тревожное для нас время? Хорошо, что быстро светает. Почти утро.

– Сейчас бы компотику… – вздохнула Алена. – Того самого, который Анюта из клюквы сделала, а Наталья Николавна пустила в расход на предотвращение пожара.

– Да ничего я не делала. Кто-то из девчонок предложил протертую клюкву водой разбавить, вот и разбавили, – устало заметила Аннушка. Притомилась бедняжка. Не мудрено, столько тряслась. Сама себе вибромассажер.

Осторожный стук в дверь внес дисгармонию в установившееся было душевное равновесие. Наташка мигом покинула свой пост у окна и влилась в нашу тесную компанию.

– Кто там? – неестественно тонким голоском пискнула она, судорожно комкая плед.

Никто не отозвался. Алена позволила себе предположить, что это мышка-норушка.

– Немая, – добавила Анюта.

– Глухонемая, – уточнила Наташка. – И дура. Додумалась искать среди нас – сестер по несчастью братьев по разуму! Так мы ей и открыли.

В самом низу двери раздалось легкое шуршание. Мы напряженно уставились на показавшийся уголок послания.

– Факс пришел, – автоматически отреагировала я, не двигаясь с места.

– Не-е-е… Листовка. Или поздравительная открытка, – вытянув шею на допустимую длину, поправила меня Наташка. – Видите, это что-то плотное. Анюта, не хочешь принять запоздалое поздравление? Вдруг оно от мужа. Напоминает тебе твое место в доме.

Анюта быстро откатилась на задний план матраса, продемонстрировав таким образом свое решительное «нет!»

– Понятно. Окончательного просветления ждать не стоит. Где-то я пристроила свой фонарик, – бормотала Наташка, бороздя матрасные просторы. Вместе с фонариком, выкатившимся из свернутого в комок пледа, край которого она тащила за собой. – Ир, проверь карманы своего сарафана.

– Не могу. Они у меня сзади. Впопыхах сарафан задом наперед надела. Но это не важно. Я на карманах сидела, фонарика в них не было. Не шевелись! Сейчас ты сама на него сядешь. Ленусь, подкинь Наталье ее светильник. Только аккуратно, не разбей о самую умную часть ее тела. Твердолобую. Я боюсь промахнуться, лучше сползаю за посланием.

– Стойте! Я сама.

Шустро развернувшись, подруга схватила фонарик. Не выпуская из рук инициативу и плед, подкралась к двери. Присев на корточки, внимательно вгляделась в неподвижный треугольник, обозвав его письмом с фронта. Задействовать фонарик не решилась. Я фыркнула, за что и получила от нее титул балбески.

– А вдруг к посланию прикреплен взрывной подарочек? Дернешь, деточка, за веревочку, дверь и откроется. И кто ее знает, на кого из нас выпадет…

– Возможно, дверь не одна откроется, а вместе с истиной, – предположила дочь. – Не уверен – не поднимай!

У Анюты окончательно сдали нервы. Она вскочила и с рычанием метнулась к двери. Наташка подвинуться не успела, не ожидала столь стремительного натиска, но кувыркнулась удачно – прямо на свой плед. Удивительная предусмотрительность!

Резким движением Аннушка выхватила послание и кинулась с ним к окну, однако Наташка успела схватить ее за ногу.

Все мы ошибаемся. Вот и Наталья ошиблась, решив, что девица додумалась выкинуть послание из окна, не читая. Я же была уверена в другом: если оно и полетит, то вместе с Анютой. В какой-то мере оказалась права. Жаль, у девушки не имелось Наташкиной предусмотрительности и пледа. Зато было везение, которым в данный момент подруга не обладала, но обладал ее фонарик. Он откатился прямо ко мне. Словом, пока они барахтались на полу, пытаясь обрести прежнее положение, мы с Аленой, успевшей добыть с пола открытку, читали вслух ее стихотворное содержание. Дочь с выражением, я – без. Уж очень резали слух топорные рифмы на свадебный мотив. И только закрыв открытку, напоминавшую обложку книги, из которой вырвали все страницы, поняли, что не туда смотрели. Главное было написано от руки печатными буквами и на обороте. Предлагалось выбрать правильный вариант: провести лучшие годы своей жизни на зоне или по-хорошему расстаться с деньгами, которые нам не принадлежат. Далее шли дополнения и подсказки. К первому варианту: немедленный арест вместе с уликой – деньгами, на которых засветились наши пальчики. Это для счастливчиков. Не исключены случайности, в результате которых кое-кто до ареста просто не доживет. Легко догадаться, что денежек мы так или иначе лишимся. Второй вариант напрашивался в качестве единственно правильного и без подсказок. Достаточно немедленно (до рассвета) сложить пачки в пакет, по веревке спустить его со второго этажа из окна последней комнаты (напротив спальни молодоженов) с видом на реку – и вот она, свобода! Даже не надо ждать, когда подберут пакет.

– Я за свободу! – проголосовала двумя руками Наташка. – Вы тоже, – благоразумно позаботилась она обо мне и Алене. – «Против» никого нет, есть одна воздержавшаяся ненормальная. Ну и фиг с ней. Шестеро-то – «за». Большинство голосов против одного дурацкого!

Кивком головы Наташка указала на Анюту, но та выразила протест, заявив, что она тоже за свободу, но не только политическую, но и экономическую. Ей, видите ли, нужна финансовая независимость. И обвинила Наташку в фальсификации результатов голосования. Арифметика проста: три человека не могут обладать шестью голосами.

– Не надо подозревать меня в подтасовке! – рассердилась Наташка. – За каждой из нас троих стоят наши мужья. Давно и прочно. А ты со своим без году неделя. Медовый месяц короток, грядет время подсчитывать недостатки друг друга и осознавать, что вы совершенно разные люди. И зачем нам, шестерым, сомнительное счастье дожить до своего немедленного ареста? Причем за чужие деньги и за чужого покойника, отправленного в вечность чужими руками. Где Пашкин? Будет нашим седьмым голосом.

– Его нет, – деревянным голосом доложила Анюта. – Он… Его увезли… Увез… Олег.