Опасно для жизни - Фридрих Незнанский

Табачный дым извивался причудливыми узорами.

— Открой окно, Дима, — не выдержал хозяин кабинета.

Дима Чиртков поднялся из-за стола, распахнул высокие створки окон, вернулся на свое место. Свежий вечерний воздух полился в кабинет начальника МУРа. Сидевшие за столом мужчины одновременно глубоко вдохнули его, затушив в пепельницах окурки.

— Продолжай, — кивнул Диме Грязнов.

Дима опять склонился к листу ватмана. В центре листа была обозначена красным кружком Москва. К ней от других, меньшего размера кружков тянулись синего цвета стрелки. Все это походило на схематически изображенный театр военных действий.

— Это поток наркотиков, идущих в столицу, — пояснил Дима. — Опий поступает из Афганистана, Пакистана и наших бывших братских среднеазиатских республик. Оттуда же следует марихуана. Нигерийцы поставляют кокаин из Латинской Америки и героин из тех же Афгана, Пакистана и Индии. Из Украины поступает маковая соломка. Синтетику привозят в основном из Западной Европы. Москва сегодня является крупным потребителем наркотических веществ. Но она, естественно, сохранила и свои транзитные функции. Движение наркотиков из Москвы в различные регионы страны обозначено красными стрелками.

— Ну, хорошо, хорошо, это все общие места, — нетерпеливо перебил подчиненного Грязнов.

— Александр Борисович просил сделать схему, я сделал, — обиженно ответил Чиртков, глянув на молча сидевшего Турецкого.

— Ну сделал — и молодец. Давай ближе к нашим баранам, — поторопил его Вячеслав.

— Вещества, следующие через Москву транзитом из-за границы, идентифицируются по характеру упаковки или расфасовки как заграничный товар. Если речь идет о синтетике, то ампулы — зарубежного производства. Интересующий нас «китайский белок» производится или, во всяком случае, расфасовывается на нашей территории. Об этом свидетельствуют ампулы, в которых находится препарат. Все они отечественного производства. Кроме того, используются ампулы из-под других лекарственных веществ, например из-под новокаина. Движение «китайского белка» по территории России показано на схеме зелеными стрелками. Дело дошло до того, что этим наркотиком пользуются и некоторые должностные лица в самом Кремле.

Турецкий молча пододвинул к себе лист ватмана, углубился в схему.

— Ты мне лучше скажи, что в казино Свимонишвили. Всех перетрясли?

— Допрашивали еще раз. Емельянов работал. Все по-прежнему: все были на местах, все друг друга видели.

— Всех допросили? До единого?

— Ну да, — неуверенно ответил Дима. — Точнее, нет. Не допросили только Татьяну Кветную. Она в тот вечер работала на входе в казино, встречала посетителей. Это был ее первый рабочий день. И последний. Девчонку так напугала смерть Горностаевой, что она больше на работу не выходила.

— Так почему не допросили? Адрес-то ее есть?

— Она в общежитии прописана. Библиотечного института. А тут ведь каникулы. Девчонка на следующий день домой уехала, в Старую Руссу.

— Старая Русса — это что, где-нибудь в штате Миссури? — сердито прищурился Грязнов. — Не добраться? Или в Ямало-Ненецком автономном округе? И не летят туда сегодня самолеты?

— Добраться, конечно, можно, — покраснел Дима. — Но мы пока другими делами были заняты. Потом, она всего один день проработала, скорее всего, и не запомнила никого.

— Ты мне это брось! Запомнила — не запомнила. Может, наоборот, во все глаза смотрела с непривычки. Кто ее в казино пристроил?

— Менеджер казино говорит, что он. Мол, случайно познакомился, подвозил на машине. Девочка симпатичная, решил помочь ей на жизнь заработать.

— Короче, ты мне эту Кветную найди. Если она действительно человек случайный, значит, круговой порукой не связана.

Дима кивнул:

— Хорошо, Вячеслав Иванович.

— Ну иди пока, — пробурчал Грязнов.

Когда дверь за подчиненным закрылась, Грязнов извлек из сейфа бутылку «Смирновской», тарелку с бутербродами. Налил Турецкому, не забыл и себя, любимого.

Приятели выпили, потянулись к бутербродам, приготовленным Галочкой, симпатичной секретаршей муровского начальника.

— Знаешь, Вячеслав, все-таки я стою на своем: производство налажено где-то совсем неподалеку. Может быть, в самой Москве.

Вячеслав хмыкнул.

— Ты смотри, — Турецкий указал на схему, сделанную Димой Чиртковым, — движение «белка» происходит из центра в регионы. Обратных стрелок нет.

— Не могу себе представить, чтобы это было в Москве. Уже полгода циркулирует эта дрянь по столице, мы ходим по пятам за курьерами и почему-то до сих пор не наткнулись на производителей!

— Может, не совсем здесь, а где-нибудь неподалеку. Ладно, это пока версия. Но самый тщательный досмотр поездов, следующих в столицу из ближайших городов, надо организовать. Мы об этом уже говорили, Слава.

— Уже организован, — буркнул Вячеслав.

— А вот что есть из фактов, — невозмутимо продолжил Турецкий. — По окружению Свимонишвили. Знаешь, сплошная интербригада. И грузины, и русские, и даже прибалты. Вот из прибалтов есть у нее некий Альгерис Смакаускас. По национальности литовец, но родился и вырос в Риге. Этот период его жизни пока скрыт сиреневым туманом. Знаешь, как там сейчас к нам относятся, особенно к ФСБ? Я выслал прокурору Латвии отдельное требование, но пока — ничего. Но вот что наши фээсбэшники наковыряли про российский период жизни этого молодца. В восемьдесят четвертом году осужден за изнасилование. Было мальчонке девятнадцать. Судили в Риге, дело находится в местном суде. А срок тянул в Свердловской области, в Краснотурьинске. Вот, прислали документы на него из первого спецотдела МВД.

Турецкий протянул другу ксерокопию листа вроде тех, что заполняют в отделах кадров при приеме на работу. В верхнем левом углу было два изображения Альгериса — анфас и профиль, как положено.

— Так вот, — продолжил Александр, — не тебе рассказывать, каково с такой статьей в зоне. Но паренек себя опустить не дал. Более того, снискал благосклонность одного из авторитетов зоны. А сидел там в это время сам Отар Кахарадзе. Парень был при нем, грузинский язык даже на примитивном уровне выучил.

— У Кахарадзе и в Москве все куплено-перекуплено было, — вставил Грязнов, снова наполняя рюмки. Друзья выпили, запили остывшим в чашках кофе. — Эх, Галка ушла уже, придется самому кофе приготовить.

— Ладно, пей холодный. Кстати, что это у тебя за Галочка такая симпатичная завелась в приемной? Признавайся, старый хрыч!

— Отстаньте со своими гнусными домыслами, господин Казанова. Всех по себе меряете. А у девушки муж и ребенок. Исключительно порядочная женщина. Просто мне приятно видеть по утрам хорошенькое улыбчивое личико, а не…