Затерянный храм - Том Харпер

Дым и пар из поврежденного двигателя начали скрывать картину происшествия; в разрывах между клубами Грант увидел, как открывается задняя дверь и вылезает вор. Кожаная сумка Рида висела у него на плече. Человек что-то крикнул водителю и побежал по улице.

Пассажир на переднем сиденье еще сражался с дверью, когда Грант подбежал к машине. Человек в салоне вытащил пистолет и забарабанил рукояткой по боковому окну. Оно осыпалось, оставив зазубренную бахрому битых стекол вокруг рамы. В отчаянном стремлении выбраться человек не заметил подбежавшего Гранта, но тот не дал ему возможности действовать. Прежде чем пассажир успел выстрелить, Грант просунул руку в окно, схватил его за кисть и рванул наружу. Человек все еще держал пистолет за ствол, он попытался развернуть его, но Грант с силой прижал его руку к оконной раме, поранив об осколки стекла. Пассажир закричал и выронил пистолет. Не отпуская его руку, Грант нагнулся, поднял пистолет и дважды выстрелил ему в грудь. Окровавленная рука обмякла.

Грант выпустил ее и обежал вокруг машины; водитель, спотыкаясь, двигался к нему. Он, кажется, был еще оглушен после аварии. Одна рука была поднята — то ли для защиты, то ли показывая, что он сдается, — Гранту было непонятно; другой рукой водитель шарил за отворотом пиджака.

Грант не знал, сколько у него осталось патронов, но чувствовал, что времени нет совсем. Он выстрелил в водителя, с такого расстояния точность была не важна, и, когда тот покачнулся, пинком сбил его с ног. Водитель едва успел упасть, а Грант уже бежал вдогонку за вором.

Тот успел преодолеть кое-какое расстояние, но был он ниже ростом и тяжелее, чем Грант, да еще и сумка Рида ему мешала. Коричневый полотняный костюм стеснял движения убегавшего, его туфли шлепали по тротуару; люди на улице оглядывались, когда он пробегал мимо них, но никто не пытался его остановить. Грант не стал рисковать и стрелять при таком количестве зрителей. Он постепенно догонял похитителя.

Вор добрался до угла и оглянулся. Он не мог не заметить преследующего его Гранта, который на ходу размахивал оружием. Тогда он стряхнул с плеча сумку — она упала в канаву — и побежал через дорогу. Грант увидел это и наддал ходу. Бульвар был широк и свободен от движения — у Гранта был хороший шанс выстрелить.

Слева раздался звонок, но Грант не обратил на него внимания. Добежав до угла, он упал на одно колено и поднял пистолет. На середине широкой улицы выстроились в одну линию бетонные уличные вазоны с цветами, но голова и плечи вора были по-прежнему хорошо видны — словно силуэт в тире. Такие выстрелы Грант уже делал сотни раз.

И тут человек исчез. Со свистом, грохотом и звоном его заслонила катящаяся коричневая стена. По улице ехал трамвай, и ему не было дела ни до Гранта, ни до его цели, ни до чего другого, кроме собственного громыхания по утвержденному расписанию. Некоторые пассажиры, похоже, заметили, что на краю дороги какой-то всклокоченный англичанин размахивает пистолетом; они стали указывать на него, прижимаясь лицами к окнам и поворачивая головы, а трамвай со звоном и грохотом неуклонно уносил их прочь.

Грант вновь побежал, обогнул заднюю часть трамвая и вскочил на бетонный вазон. Он оглядывал прилегающие улицы, всматривался в толпу серых костюмов и черных платьев. Немец исчез.

По широкой улице подлетел полицейский автомобиль и остановился, взвизгнув тормозами. Грант положил пистолет в цветы и выпрыгнул на дорогу. Через глазеющую толпу на тротуаре проталкивалась знакомая фигура. Марина наконец его догнала. В ее руках болталась сумка Рида, но лицо было мрачным.

Грант, показывая, что сдается, поднял руки — его окружили полицейские.

— Он табличку оставил? — спросил Грант.

Марина покачала головой:

— Пропала.